Онлайн книга «Скитальцы»
|
Теперь ему привиделась кладка – темная от времени и дождей, с нескромным светлым пятном в центре… Зримое доказательство беспринципности бургомистра, который… …Не принято говорить с неофитами о глубоких таинствах Лаш… Однако есть ли на земле служба почетнее?! И Луар шагнул через кладку – потому что на самом деле ворота были свободны и распахнуты и изнутри доносились голоса. Он шагал по освещенным коридорам; люди в серых капюшонах расступались перед ним, опуская голову в почтительном поклоне. Он кивал в ответ – и шел дальше, минуя лестницы и переходы, потому что впереди маячил некто и не следовало отставать… Зарешеченное окно доносило звуки и запахи площади; Луар прошел мимо, стремясь за своим провожатым. Минута – и перед лицом его оказалась стена тяжелого бархата, и от густого духа благовоний закружилась голова… А в следующую секунду запахло еще и дымом, потому что посреди черного бархатного полотнища расползалось огненное пятно. Луар смотрел, как желтые языки пламени проедают тяжелую ткань; огонь расходился кольцом, и ширилась круглая дыра, в которой стоял, кажется, ребенок, и был он в красном, и в руках держал не то воронку, не то трубу, из недр которой клубами валил дым курящихся благовоний… А потом раздался звук, от которого Луар содрогнулся. Звук подобен был крику древнего чудовища посреди вселенского пепелища. Горящее отверстие в бархатной стене обернулось отверстием на золотой пластинке, и маленький старик в грязном сером балахоне погрозил пальцем кому-то, скрывавшемуся в тени: «Не для всех… Для всех не бывает… Оставь свою ржавую игрушку. Тебе не остановить…» Горящий бархат бесшумно упал. …Ниспадающие плащи, блестящие глаза из-под нависающих капюшонов, отдаленное, приглушенное пение… Грядет, грядет… С неба содрали кожу. И вода загустеет, как черная кровь… И земля закричит разверстыми ртами могил… Извне… Идет извне… Молю, не открывай… Плащи расступились – маленький серый старик сидел на корточках, и в руках у него была наполовину выпотрошенная, скользкая, пучеглазая рыбина. «Не для всех, – сказала рыба. – Для избранных… Снова. Все новое… Предначертано – откроет». «Лаш-ш… – зашипели плащи. – Лаш-ша… Тайна, повинуйтесь тайне…» Одно из зеркал треснуло и осыпалось иззубренными осколками; в проломе стоял невысокий желтолицый человек с воздетым кулаком – из кулака свисала золотая цепочка. «Истинно все, что есть! – крикнул он тонко и насмешливо. – Чего нету – ложно… Истинна ржавчина, но и твой засов ржав тоже… Имя Лаш поросло проклятием. Могущество…» Выпотрошенная рыбина закатила глаза и сдохла. «Кто положит предел? – спросил старик в сером балахоне, и голос его был неожиданно низок. – Кто положит предел могуществу? Она войдет, чтобы служить мне». Тот, желтолицый в проеме разбитого зеркала, опустил руку: «Глупец. Не она. Ты». Старик в плаще, к полам которого прилипла рыбья чешуя, вскочил. «Один хозяин! – пророкотал он, и тугая волна воздуха ударила Луару в лицо. – Одна рука над миром… Моя рука, и первые всходы нового урожая…» «Глупец, – сказал желтолицый. – Ее рука. Не открывай». «Лаш, – зашелестели плащи. – Лаш-ша… Аш-ша… Тайна… Могущество… Власть…» «Я ей хозяин, – спокойно сказал серый старик. – Лаш». «Нет», – отозвался желтолицый. У Луара помутилось в глазах; пропал зал и пропали зеркала, он увидел себя зверьком, насекомым, крохотным существом, глядящим снизу на исполинскую темную дверь. Запертый засов подобен был тарану для штурма городских ворот… |