Онлайн книга «Скитальцы»
|
Шея Совы была обвязана грязной тряпкой; закованный в цепи, он смотрел по сторонам холодно и высокомерно, и те из горожан, кому выпало несчастье встретиться с ним взглядом, поспешно отводили глаза. Впереди и позади телеги ехали победители, одолевшие легендарного разбойника и истребившие его шайку; толпа ревела от восторга, а цветочницы бросали в стражников свой товар, не заботясь о потерянном заработке. На другой телеге везли работу для палача – спутанных сетью разбойников, схваченных живьем. Эти смотрели вниз, и кое-кому из наиболее смелых горожан удалось даже метко запустить в них камнем. Наконец, замыкал процессию полковник Эгерт Солль. Толпа впала в экстаз. Даже измученный, даже раненый – а чуть напряженная посадка его выдавала рану, – Солль оставался потрясающе красив. Победа наложила на его благородное лицо некий царственный отблеск – впечатлительные дамочки лишались чувств, те из них, кто был покрепче, отбивали ладони и срывали голоса в приветственных криках. Мужчины бросали вверх шляпы и выкрикивали здравицы, не упуская случая поцеловать на радостях хорошенькую соседку; город исходил благодарностью, и множество младенцев, рожденных в последующие дни, наречены были Эгертами. Солль в который раз подтвердил свое право называться гениальным военачальником, и многие в тот день вспомнили Осаду. Слава! – летело над головами толпы; слава! – звенели стекла, и гремели барабаны, и рекой лилось вино – как на День Премноголикования, нет, обильнее… Солль, кричали благодарные горожане. Слава Соллю, слава, слава… Сова молчал, и рука его теребила кожаный мешочек, висевший на обмотанной тряпками шее. Три дня город радовался и пьянствовал; на четвертый день к победителю Соллю явился с визитом городской судья. От лейтенанта Ваора, явившегося с докладом, несло, как из винного погреба; встретившись глазами со старым знакомым Ансином, Эгерт почел за благо притвориться пьяным. Судья кивнул в ответ на его благодушную улыбку: — Поздравляю… Солль потупился, как невеста. Не говоря больше ни слова, судья положил на стол перед полковником обрывок колодезной цепи. Несколько минут в комнате висела тишина; Эгерт глядел на цепь, и лицо его понемногу становилось не просто трезвым – угрюмо-трезвым. Не дожидаясь приглашения, судья уселся в кресло для посетителей и сложил руки на животе. — Опять? – хрипло спросил Солль. Судья кивнул. — Когда? Судья поиграл сплетенными пальцами: — Да вот как раз сегодня ночью… Девочка. Десять лет. Эгерт смотрел в стол. Ему казалось, что его грубо выдернули из забытья и ткнули носом в свинцово-тяжелое, холодное, неотвратимое. Что теперь? — Что теперь? – спросил он глухо. Судья построил из пальцев некое подобие шатра. — Теперь, Солль… Теперь показания служителя… Эгерт подскочил: — Что?! Судья бледно улыбнулся: — Университетского служителя, Эгерт. Не служителя Лаш… Такой смирный старичок, преданный старым стенам… Впрочем, что это я тебе-то рассказываю. – Судья взглянул испытующе. Эгерт вспомнил. Действительно, неприметный старикашка, благоговеющий перед госпожой Торией… Эгерт закусил губу: — И что? Судья вздохнул: — Старичок явился с доносом… Сын невесть куда пропавшей госпожи Тории поселился в кабинете декана Луаяна, невзирая на его, старичка, протесты… Более того – юноша активно занимается магией, и служитель опасается, что его упражнения вредны и направлены на зло – старик своими ушами слышал гром и видел молнию… И так далее. |