Онлайн книга «Скитальцы»
|
Шпага Скитальца вздрогнула на полу – или мне показалось? Дернулась в моей руке ладонь Аланы; Скиталец наступил ногой на клинок. Что-то глухо проговорила Тория; мне почудилось имя Луаяна. Темное напряжение. Неведомым мне образом высокий старик искал в паутине времен и пространств одного-единственного человека; этот труд был тяжел. Все мы ощущали каторжные усилия Скитальца; вслед за ним и я напряглась, потянулась, желая помочь, принять на себя часть… ноши… груза… впрячься в эту лямку, ощутить плечи Эгерта и Тории, увидеть впереди прыгающий хвостик бегущей Аланы… Секунды тянулись, как резиновый жгут. — Зовите, – проронил Скиталец сквозь зубы. – Зовите его… Ибо он уже в пути. Он в преддверии. Зовите же! Молчаливое мгновение тянулось долго, будто всех нас поместили на картину, и мы сидим безмолвные, как на парадном портрете, и только губы Эгерта… — Луар! – громко крикнула Алана, и ее крик отозвался во мне эхом, как в пустом огромном зале. – Луа-ар! И снизошла темнота. Моего мужа не вернуть. Никогда… Ибо Тот, Кто Извне, не оставит в нем ни капли человеческого… Или – ужасная смерть. Гибель Луара против гибели мира… …Мне плевать на мир. Но ты – ты должен остаться прежним. Я… таким, какой ты есть. Чтобы ты жил, но… не становись Им! Я не могу выбирать… Я хочу от тебя… пусть он будет внуком Фагирры – мне плевать, но не… Луар, услышь. Услышь… Твое дыхание. Дыхание бесконечно усталого и счастливого человека. И моя гордость – а ведь я тебя спасла… Спасла?! И тогда все, что родилось во мне, сплелось в мучительный горячий клубок. Слепая пленка, разделявшая нас с Луаром. Пленка, залепившая глаза. Пелена времен и расстояний, Дверь на ржавом засове, но то, что во мне, рвется, прорывается, как трава сквозь камень, как птенец из скорлупы, нет ничего сильнее жизни, а моя жизнь – это… …Они ворвались ко мне в сознание, как врывается ветер в распахнутое окно. Мысли Тории казались синими, горы темно-синих волн, силой и волей своей сравнимых с океанскими. В душе Эгерта жило красно-желтое с черными впадинами месиво. Горячее и больное желание – умереть за другого и тем самым вернуть его… Алана чувствовала зеленым и теплым, она хотела смотреть и касаться, ощущать руки на плечах – и еще какой-то пруд, кораблик на воде, белые гуси… Тория …Я помню, как твое сердце билось внутри меня. Оглянись. Струйки теплого молока брызжут, стекают на дно стакана… пополам с кровью. Как клубника со сметаной. Растрескавшиеся соски и ежедневная боль – почему ты снова не допил, ведь грудь еще полна?.. Потеки молока на полу… Закрываются глаза. И падает тяжелая голова, опрокидывая стакан с белым молочным донцем… Сколько еще сцеживать. Спи. Все, что я помню о тебе, все, что я знаю о тебе, все, что я о тебе чувствую, – во мне, как плод, навеки. Никакой кровавый инструмент не избавит меня, мальчик, от этого сгустка. И я зову – оглянись. …Отец Луаян. Смилуйся над нами. Приди из холма, где стережешь Мор… Приди из-под стального крыла, закрывшего тебя от солнца… Приди, пощади своего внука. Своего внука… Эгерт …Оглянись. Ты, который стоит между мной и моей смертью. Ты, который не носит в себе моей крови. Мой сын. Я много раз умирал за тебя – смогу и еще. Я предавал тебя – но есть черта, за которой и предательства бессильны. Я готов принять на себя все твои шрамы – только оглянись, сынок… |