Онлайн книга «Скитальцы»
|
Вино из бочки текло у меня по подбородку. По лицу, по шее, по груди. * * * Дюжина ребят, сменяясь попарно, потратила полчаса на то, чтобы вскрыть эту кладку. Прадедушка Дамир все делал на совесть. В маленькой нише нашелся глиняный горшочек, полный застывшей смолы; когда я расколотил его об пол, среди осколков обнаружилась серебряная булавка, большая и некрасивая, по изяществу сравнимая с крестьянским топором. — Ну и?.. – спросила Танталь, когда мы с ней уединились. — Эта вещь должна прикрывать от власти, – сказал я глухо. – В частности от магической, а вообще от любой. К примеру, если эту штуку наденет слуга, то хозяин не сможет съездить ему по зубам. А в нашем случае… Чонотакс имеет власть, против которой ребята… ваши сопровождающие бессильны, как мышки. Танталь повертела булавку. Подняла на меня прищуренные глаза: — Раньше, надо полагать, вы об этом не знали? И если ваш друг Чонотакс настолько силен, кто может противостоять ему? Кто хозяин этой вещи? Маг из Магов Дамир? Она открыто насмехалась. Я пожал плечами: — Это наследие Ларта Легиара… Если такое имя что-то вам говорит. Имя говорило ей даже больше, чем мне. Теперь ее глаза округлились; воспользовавшись ее замешательством, я аккуратно забрал у нее булавку. — Я пойду к моему, как вы выразились, другу, – сказал я, прилаживая уродливое украшение под манжет. – И приведу мою жену… Потом можете отдать приказ молодым людям и сделать ее вдовой, я не возражаю. Но сперва… — Пойду я, – бросила Танталь, и глаза ее сделались двумя ледяными щелочками. – Вернее, пойдем мы… Я проникновенно посмотрел на нее. Вздохнул, улыбнулся мудро и ласково: — Хрен я вас спросил. …Ребята дрались хорошо. Эгерт Солль был выдающимся учителем; у них у всех в разной мере прослеживалась одна школа. Одна манера фехтования. Уже зажатый в углу, я кричал разъяренной Танталь: — Он этого ждет! Он ждет вас, ему нужна вторая ниточка! Я ее муж, нашей свадьбы никто не отменял!.. Сил у меня не было никаких. Пока ребята мешали друг другу, я еще как-то держался, а когда они догадались выстроиться и подходить к снаряду по трое – спекся совсем. Меня разоружили; острия уперлись в меня со всех сторон, подошла Танталь, бледная не то от волнения, не то от злости: — Брошку! — Это булавка, – поправил я машинально. — Аген, сними с него брошку! На правой руке, под манжетом! Плечистый Аген был на полголовы меня ниже; у него не было надо мной власти – зато была грубая сила. — Вы не правы, – сказал я шепотом. – Вы ничего… я его знаю, я знаю, как с ним говорить… а вы… Аген заломил мне правую руку; сжав зубы, я ждал, пока он справится со злосчастным украшением, но он все возился, сопел, заламывал руку все больнее и больнее – пока не сообщил наконец Танталь: — Не снимается, госпожа. — То есть? Танталь приблизилась, оттеснила Агена, моя рука обрела наконец свободу; потирая локоть, я смотрел, как она пытается отстегнуть булавку. Бесполезно. Намертво. — Эта вещь действительно принадлежала Легиару? – спросила Танталь сквозь зубы. — В таком подходе есть некая целесообразность, – заметил я глубокомысленно. – Если вещь защищает от проявлений власти… Ее хоть как-то нужно защитить от грубого насилия. Скажем, снимать и передавать ее может только тот, кто надел… — Сними и отдай, – сказала Танталь, по-прежнему не разжимая рта. |