Онлайн книга «Скитальцы»
|
Полковник Солль потрясающе владел собой. Даже когда упомянуты были Луар, Амулет и Дверь Мироздания, даже когда речь зашла об испытаниях, выпавших на долю Аланы, – на красивом лице Солля не дрогнул ни мускул. Равнодушная статуя. Танталь закончила и перевела дыхание. Алана подсела поближе к отцу, взяла его за руку; да, разлука явно пошла ей на пользу. Будучи подростком, она не позволяла себе телячьих нежностей. — Господин Рекотарс… Да, я знал, что до этого дойдет дело. — Господин Рекотарс, сейчас вы ранены и, возможно, не особенно рады беседе. И все же я настаиваю на ответе: как случилось, что моя дочь, а ваша жена так легко стала добычей этого… мага? Он говорил по-прежнему негромко. Без нажима; он и не сказал-то ничего особенного, но у меня вдруг перехватило дыхание. «Как случилось?..» Как случилось, что я вообще появился на свет? Как случилось, что я угодил в Судную камеру? И как случилось, что я дожил до этого дня, меня ведь много раз собирались убить?! А мне в общем-то нечего терять. Алану я доставил отцу… смелое слово – «доставил», но ведь на деле так и есть – вот они оба, сидят напротив, рассеянно держа друг друга за руки – любо-дорого взглянуть… Мне нечего терять. Я устал врать, вожжаться со своей тайной… Я поудобнее пристроил голову и тоже начал рассказывать. О сборщике. О Судье. О цене, которую запросил Черно за мое освобождение; о том, что я хотел жить и всерьез решил заплатить эту цену. Как я отправился на поиски Аланы – и нашел ее, отбил от комедиантов, женился на ней – ради приданого, которое в общем-то оказалось не таким уж дорогим… Мне потребовалось все мое мужество. Потому что по мере моего рассказа застывшее лицо Солля все больше оживало. И глаза из серых делались черными, при взгляде в эти глаза враги должны были либо превращаться в камень, либо бежать без оглядки, страшно подумать, что может со мной сделать обладатель таких вот глаз… Упрямство спасло меня. Одно упрямство; я так и не отвел взгляда. Ни на мгновение. Я даже мигать перестал. Алана отодвинулась от отца и втянула голову в плечи. Она единственная знала мою историю в подробностях и до конца; сейчас она выслушивала ее заново, невольно пересматривала прошлое глазами Эгерта и Танталь – и, вероятно, это зрелище могло напугать кого угодно. У Танталь – я видел ее краешком глаза – было такое лицо, будто я на ее глазах обрастал чешуей. Наконец я закончил; почерневшие глаза Солля давили мне на лицо так, как давит, вероятно, скатившаяся на дно могилы земля. — На мою дочь обрушиваются все на свете беды, – сказал Эгерт после паузы, тянувшейся чуть не полчаса. Поднялся. Одним движением пересек разделявшую нас комнату, взял меня за воротник и поставил на ноги; перед глазами у меня потемнело, я потерял из виду нависшее надо мной свирепое лицо. Хоть бы глаза сохранили осмысленное выражение, хоть бы не быть похожим на безответную куклу… Пальцы Солля разжались. Я сполз обратно в кресло; спустя минуту перед глазами у меня забрезжил рассвет. Едва прозрев, я разглядел Солля, на котором двумя гирьками висели две его дочери – родная и названая. — Оставь, не трогай, оставь!.. — Сожалею, – сказал я хрипло. – Сожалею, что доставил вам столь неприятные минуты. Солль наградил меня взглядом, от которого можно было превратиться не то что в камень – в стекло. Легко волоча за собой вцепившихся в его плечи женщин, шагнул к двери: |