Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 101 – Хюганацу

«Значит, мать погибшего сына…» – задумалась Маомао.

А ведь Лихуа сяньфэй тоже родила императору сына, и он недавно умер. Скорее всего, в будущем ее ожидает та же участь, что и наложницу Адо. И не только ее: та же участь могла постичь и наложницу Гёкуё. Никому не дано заручиться императорской милостью навечно. Даже самые прекрасные цветы однажды опадают. Если цветок дворца императорских жен не завязывается в плод, значит, он цвел напрасно.

Маомао уже попривыкла к порядкам дворца императорских жен, однако все равно считала это место хуже болота или омута.

Стряхнув с подола крошки от юэбинов, которыми они с Сяолань полакомились, Маомао подняла глаза к небу, затянутому свинцовыми тучами.

* * *

В один из дней чайная церемония выдалась несколько необычной, быть может, оттого, что гостьей Нефритового дворца выступала юная госпожа Лишу. Наложницы одного ранга очень редко устраивают чайные церемонии друг с другом, и еще реже встречаются почтенные подруги-фэй высшего ранга.

Когда в назначенный час наложница Лишу в сопровождении четырех личных прислужниц явилась к Нефритовому дворцу, на ее свежем личике читалась явная настороженность. Среди сопровождающих была и та самая отведчица, которая на пиру в саду пробовала кушанья и питье дэфэй. Увидев эту девушку в свите, Маомао почувствовала несказанное облегчение – словно сбыла камень с души. Похоже, провинившуюся наказали не слишком сурово.

В те дни стояли холода, и чайную церемонию решили провести в Нефритовом дворце. Для этого позвали евнухов, и те принесли в гостиную длинные лавки, дабы свита приглашенной наложницы могла с удобством расположиться. Чайный стол, выставленный для приема, был украшен перламутром. Занавеси заменили на новые, расшитые узорами. Безусловно, девы-чиновники Нефритового дворца расстарались на славу, и было заметно, что даже к приходу его величества они готовятся хуже. Глядя на богатое убранство, сверкающее чистотой, Маомао подумала, что вся эта пыль в глаза бывает оттого, что женщине привычно остерегаться своих соперниц – такова уж ее природа.

Девы-чиновники Нефритового дворца даже накрасились с особым усердием. Чтобы Маомао выглядела повнушительнее, ей не только смыли все веснушки, но и подвели ярким алым глаза – четкие линии шли прямо от внешних уголков век. Такая пестрота любому мужчине покажется вычурной, но красили для того, чтобы увидела женщина. В этом был неуловимый знак превосходства.

Все в Нефритовом дворце дышало им. И превосходство чувствовалось в беседе наложницы Гёкуё с приглашенной гостьей: сказывались опыт и зрелость. Наложница Лишу сидела потупившись и неловко кивала на все расспросы. Ее прислужницы, стоявшие позади, с любопытством осматривали убранство комнат, а радеть о госпоже и не собирались.

Подле двух наложниц стояли лишь отведчицы, и та, что искала яды в кушаньях юной госпожи Лишу, с подозрением поглядывала на Маомао. Видимо, припоминала прошлые угрозы.

«Ну вот, опять…» – устало подумала та.

Что прислужницы Хрустального дворца, что эти принимали Маомао за какое-то чудовище, и ей всей душой хотелось, чтобы другие перестали видеть в ней бешеную дворнягу, готовую вот-вот вцепиться в глотку.

«Кажется, у них все спокойно», – изучив наложницу и ее окружение, осмелилась подумать Маомао.