Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 122 – Хюганацу

«Поэтому прошу: оставьте меня во дворце!» – про себя молила она, надеясь, что ее молчаливую просьбу заметят.

Лицо юного евнуха оставалось все таким же непроницаемым. Лишь спустя время он отвел взгляд и тихо вздохнул.

— Хорошо. Деньги тебе выплатят, – наконец холодно проронил господин Дзинси, совсем отвернувшись от нее.

Переговоры провалились…

* * *

Вот уже который день подряд Гаошунь при виде своего хозяина глубоко вздыхал и думал: «Долго еще господин будет грустить?»

Тот, кстати сказать, пока что исправно нес службу и справлялся с возложенными на него обязанностями, но стоило господину завернуть в свои покои, как лицо его делалось равнодушным и мертвенно-бледным, словно из него выпили всю душу. Тогда он устраивался в каком-нибудь углу и сидел там долго-долго, и мрак его сердца заполнял саму комнату, словно чад или туман. И до того он бывал плотен, что мерещилось: протяни руку – и коснешься. Или, быть может, от этого черного тумана скоро все стены покроются плесенью.

Казалось, в этом мрачном юноше теперь не найти прежнего небожителя с медовым голоском и улыбкой небесной девы.

Получив уведомление о расчете, Маомао уже через неделю вернулась на «улицы цветов». Оставшийся срок она ходила неприветливой, однако под конец соблюла необходимые приличия, обошла все комнаты, павильоны и дворцы и попрощалась со всеми, кто оказал ей благодеяние. Наложница Гёкуё всячески сопротивлялась ее уходу, но едва только узнала от господина Дзинси, что травницу он рассчитал лично, как тут же окатила его ледяным «Оставьте ваше раскаяние при себе».

— По-видимому, ее следовало оставить… – не выдержав, высказался Гаошунь.

— Молчи уж.

Скрестив руки на груди, верный слуга нахмурился еще крепче. Перед глазами пронеслись былые деньки. А ведь, когда господин, будучи совсем ребенком, терял любимую игрушку, приходилось всеми силами искать что-нибудь занятное…

На этой мысли Гаошунь осекся и решил, что не стоит сравнивать ту служанку с игрушкой. Ведь и господин не желал обращаться с ней так, потому и отпустил. Подыщи ему кого-нибудь занятного на замену или брось так, что изменится? Сколько же от господина забот и хлопот!

— Если замена не по вкусу, придется подать подлинник, – пробормотал Гаошунь так, чтобы хозяин его не услышал.

Он тотчас вспомнил об одном служилом, который хорошо знал семью этой девицы.

— Сколько же с вами хлопот… – с измученным видом все-таки позволил себе пожаловаться Гаошунь и почесал в затылке.

— Ступай! Работа не ждет! – рявкнула хозяйка, подгоняя Маомао.

Та безрадостно забралась в роскошно украшенную повозку. Хозяйка отправила ее вместе с другими первыми красавицами «дома цветов» на пир, устроенный знатью в некой усадьбе на северной окраине столицы.

Спустя время они добрались, и Маомао со вздохом покинула короб. Вслед за ней вышли три первые красавицы. Каждая была нарядно одета и превосходно накрашена. Глядя на себя, Маомао испытала редкую гадливость – ее насильно нарядили и накрасили в том же духе.

Все они прошли по длинному коридору и поднялись по винтовой лестнице, после чего очутились в просторном зале, где под потолком висели многочисленные фонари, украшенные алыми кистями. На полу, застланном алыми коврами в тон, в несколько слоев лежали шкуры зверей, и уже поверх них выставили столы, за которыми усадили гостей.