Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 59 – Хюганацу

— Может, вздумали прогуляться в саду? Цветочков нарвать? – с невинным видом предположила Маомао.

Нелишним будет напомнить, сколь жестокую судьбу навоображали ей в Нефритовом дворце: и родители глумились над ней, Маомао, всю жизнь, и без зазрения совести продали в услужение, и обстоятельства вынудили ее, бедняжку, принять должность отведчицы ядов, и у наложницы Лихуа ее два месяца кряду изводили нескончаемыми издевками… В представлении дев-чиновников бедная девочка до того натерпелась, что теперь ни одному мужчине никогда не поверит, вот и разрисовывает себе лицо веснушками.

Что сказать? Воображение у Инхуа и других дев Нефритового дворца живое, неукротимое, как и положено в столь юном возрасте. Да только с приходом господина Дзинси оно рисовало прямо противоположную картину. В глазах служанок сей добродетельный муж вовсе не цеплялся к Маомао почем зря, а, точно небесная дева, снисходил до бедной девочки и окружал ее всяческой заботой. Маомао на это досадовала. Она не представляла, как столь откровенные издевательства можно принять за опеку и радение о чужой судьбе, но переубеждать никого в Нефритовом дворце не спешила – очень уж это утомительно.

* * *

По другую сторону от них разгоралось еще одно «сражение»: семь прислужниц дэфэй в белых одеждах против семи прислужниц шуфэй в темных.

— И эти друг с дружкой цапаются, – сухо заметила Инхуа, грея руки у жаровни.

Она и другие прислужницы госпожи Гёкуё потихоньку жарили каштаны, добытые Маомао. Никто и не думал им за это выговаривать: обитательницы Хрустального дворца сбежали куда подальше, а остальные были заняты собой и своими соперницами.

— Одной четырнадцать, другой тридцать пять – разумеется, им никак не сойтись, пусть даже назначены наложницами государя.

— Нравственная наложница молода, а добродетельная уже в летах… Тут и без слов все ясно, – вдруг высказалась всегда добрая и спокойная Гуйюань.

— К тому же одна бывшая свекровь. И обе немало крови попортили друг другу… – вставила высокая Айлань.

В жизнерадостности и ретивости обе значительно уступали Инхуа, но посплетничать любили не меньше.

— Свекровь? – удивилась Маомао.

Такие отношения во дворце императорских жен ей показались весьма странными.

— Да. Там все несколько запутанно.

Как оказалось, одну назначили наложницей прежнего императора, а другую – наложницей наследного принца, что впоследствии стал государем. Когда прежний император скончался, его наложница закономерно приняла постриг, отрекшись от мирской жизни. Но, как водится, сугубо для того, чтобы соблюсти приличия: спустя время она вернулась и стала наложницей нынешнего императора. Разумеется, без влияния ее рода не обошлось. Ее отец, должно быть, не последний сановник в империи.

«Прежний император скончался пять лет назад…» – принялась считать Маомао.

Стало быть, дэфэй отдали во дворец, когда той исполнилось всего-то девять лет. Безусловно, подобные браки заключают сугубо из династических соображений и с чрезмерно юными наложницами не принято возлежать, но Маомао от одной мысли об этом стало дурно. Про вдовствующую императрицу она и вспоминать не хотела: ее приняли во дворец еще раньше. Сообразив, что нынешний государь тяготеет к созревшим во всех отношениях женщинам, Маомао вздохнула с облегчением: император, хоть и любвеобилен, любит «дыньки» спелые, а древние устои его не интересуют.