Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 94 – Хюганацу

— Это не яд. И здесь не так много, чтобы стало отравой.

Ее ответ озадачил господина Дзинси и его слугу, хотя оба догадывались: за ее словами стоит что-то еще. Пока они ломали голову, что это значит, Маомао подошла к жаровне в углу, бросила туда бумажный конверт, в котором принесли записи, и когда он занялся, поднесла к огню черепок – пламя тут же окрасилось в другой цвет.

— Соль? – наклонившись ближе и подсмотрев, что она делает, предположил господин Дзинси.

Видимо, он запомнил, какие вещества дают огню определенный цвет. Маомао показывала ему, как это происходит, в прошлый раз.

— Да. Причем так много, что ее крупицы остались на осколке кувшина.

В вине, что Маомао приговорила вчера, тоже чувствовалась соль, и ее явно добавили не в само сусло, а после, во время пира. Возможно, среди гостей на приеме оказались люди, которым сладкое вино пришлось не по вкусу, и они разбавляли его солью, выставленной для закусок. Если соль добавили прямо в кувшин, а не обсыпали края чаш, значит, либо эти люди были изрядно пьяны, либо просто ленивы. Щепотка соли не могла причинить вреда, вот только в кувшине господина Конэна ее оказалось подозрительно много.

— Соль необходима для здоровья тела, однако она способна отравлять, если съесть слишком много, – пояснила Маомао.

Так же и с вином: если выпить сверх меры, смерть уж не минует. Судя по тому, сколько господин Конэн выпил на пиру и сколько соли оказалось подмешано в его вино, неудивительно, что именно она послужила причиной смерти.

— Но как? Полагаю, он все равно бы почувствовал соль? – усомнился господин Дзинси.

— Нет, он не заметил.

Сказав так, Маомао показала ему записи, где был изложен распорядок дня господина Конэна. Когда господин Дзинси ознакомился с ними, Маомао принялась объяснять:

— Вы упомянули, что господин Конэн неожиданно перестал есть пряное и с того дня пил и ел только сладкое.

— Да, упоминал… Неужели?.. Нет, не может быть!

Лучезарный евнух изменился в лице: похоже, он и сам обо всем догадался.

— Может. Судя по этим записям, господин совершенно перестал чувствовать соль.

Даже скудных сведений было предостаточно, чтобы дать понять, сколь опытным, деятельным и сдержанным царедворцем был господин Конэн. После того как болезнь забрала его жену и ребенка, он всецело посвятил себя службе и принялся топить печали в вине и сладостях.

— По-видимому, его поразила болезнь, и она сказалась на его вкусе, – рассуждала вслух Маомао. – Вызвать эту болезнь могло душевное или телесное утомление.

Считается, что чем ответственнее человек, тем сильнее он подавляет в себе душевные переживания, а это ведет к недугам.

— Но кто же тогда подсыпал соль в кувшин господина Конэна? – недоумевал господин Дзинси.

— А это уже, при всем уважении, не моя работа.

Маомао сочла, что деятельный и вездесущий евнух и сам дознается или, по крайней мере, додумается до ответа, особо если учесть, что в других кувшинах тоже была соль, а господин Конэн слыл ответственным и опытным царедворцем. Добросовестность весьма многим неугодна. Возможно, на приеме кто-то захотел подшутить над ним и подсыпал соль в кувшин ненавистного господина. Однако тот продолжил как ни в чем не бывало пить соленое вино. И тогда шутники, возможно, стали подсыпать ему все больше и больше, ожидая, когда же тот заметит. Каково им теперь знать, что их глупая шутка свела человека в могилу?