Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 44 – Хюганацу

С телом они разобрались, на очереди было прекрасное лицо молодого господина, чья прелестная головка совершенно не вязалась с несуразным туловищем.

— Теперь займемся лицом, – сказала слугам Маомао.

Для этого она достала заготовленные с вечера особые белила, зачерпнула немного одними кончиками пальцев и принялась тщательно наносить на фарфоровое лицо господина Дзинси.

«И всматриваться не надо – на ощупь чувствуешь, сколь безупречна его кожа», – думала Маомао, то и дело с изумлением поглядывая на гладкие щеки своего благодетеля. Ни волоска, ни поры – ничего.

Когда Маомао тщательно наложила белила ровным слоем, ее вдруг посетила лукавая мысль. Раз уж взялась за косметику, как упустить такой случай? Ей стало нестерпимо любопытно, что выйдет, если накрасить господина под женщину.

Для этого она достала другую раковину с уложенной алой краской, зачерпнула оттуда кончиком мизинца, после чего коснулась губ господина и… обомлела. Отняв палец от чужих губ, она обернулась на господина Гаошуня и госпожу Суйрэн – те тоже замерли в смятении. Все трое переглянулись и молча кивнули друг другу.

— Что-то не так? – подняв глаза на слуг, забеспокоился господин Дзинси.

Никто не ответил ему, поскольку умы троицы были заняты совершенно другим. Все подумали об одном: как же повезло, что в покоях господина сейчас находятся только они! Других же его новый вид сразил бы наповал.

Бывает и такая красота, что лучше бы ее не видел свет, и открывать ее миру – строго-настрого запрещено. А ведь Маомао только чуть-чуть подкрасила ему губы… Но даже так греховное великолепие лучезарного евнуха грозило погубить если не империю, то деревню-другую, – это уж вне всяких сомнений.

— Да что с вами?! – не утерпев, потребовал объяснений господин Дзинси.

— Ничего, – коротко ответила Маомао и, взяв у госпожи Суйрэн полотенце, принялась яростно стирать с губ господина алую краску.

— Ай! Плохо легло?

— Нет.

— Все хорошо, – поторопилась успокоить его старшая прислужница.

— Не стоит волноваться, господин, – присоединился к ней Гаошунь.

Чтобы хозяин ничего не заподозрил, все трое наперебой стали утешать его, что ничего особенного не случилось. Тот спорить не стал, однако насторожился. Как бы то ни было, он сидел по-прежнему смирно.

Перед глазами Маомао все еще стоял образ несравненной красоты, и ей пришлось усилием воли его отогнать, чтобы вернуться к делу. Взяв другие белила погуще и потемнее, она добавила на лицо прекрасного евнуха пятна, а затем краской потемнее нарисовала тени под глазами – явные следы усталости. В уголке глаза она шлепнула родинку, которой отродясь не бывало. Брови же Маомао сделала разной длины и ширины, чтобы казалось, будто они растут как придется.

Конечно, Маомао могла бы скрыть черты лица господина более искусными способами, но тогда бы любой, подойдя к нему поближе, легко бы раскрыл обман, что весьма некстати: мужчина с краской на лице вызывает куда больше подозрений. И хотя гуще красить господина Дзинси было нельзя, Маомао придумала другое ухищрение: она скомкала вату в шарики и заставила господина набить ею щеки, чтобы тем самым расширить овал лица.

Господин Гаошунь и госпожа Суйрэн с изумлением наблюдали за Маомао и все гадали, когда же она закончит. Неужели проделанной работы недостаточно? Маомао так не считала. Она пошла еще дальше: белилами изобразила пятна на коже груди и рук, а также затолкала под ногти грязь.