Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 80 – Хюганацу

Конец дела ее ничуть не удовлетворил, и она никак не могла успокоиться. Ее не покидало ощущение, что Суйрэй только сделали крайней, а подвох кроется в чем-то ином.

«Разве после таких слов принимают яд?..» – усомнилась Маомао.

Она прекрасно понимала, что за все их короткое знакомство они с Суйрэй едва ли перекинулись парочкой фраз. Разумеется, так скоро душу другого не узнать, не постигнуть. Да, на первый взгляд могло показаться, что Суйрэй смертельно устала от жизни и ей уже все безразлично… Но все-таки Маомао видела за ее словами нечто иное… нечто странное… Ей показалось, что эта дворцовая дева будто бы желает помериться силами…

«Это все догадки, точно сказать нельзя», – одернула себя Маомао и не стала ничего говорить господину Лихаку или кому-нибудь еще.

Промолчав, она вернулась к своим повседневным заботам, как и должно хорошей служанке. И все-таки…

* * *

…любопытство возобладало.

— Господин Дзинси, не откажите в просьбе, – тихо начала Маомао.

Она нашла лучезарного евнуха вскоре после беседы с господином Лихаку.

— Я хотела бы поговорить с лекарем, который осматривал тело той дворцовой девы. И встретиться в хранилище тел.

Подивившись тому, что его просят о таком трудном и мрачном распоряжении с улыбкой на лице, господин Дзинси оторопело дал свое согласие.

* * *

В хранилище тел царил вечный полумрак, пропитанный трупным смрадом. В углу громоздились пустые гробы, поджидая новых преступников. Чуть в стороне стоял тот, в который уложили Суйрэй. На его боку виднелся черно-белый ярлык.

Обычаи в империи были таковы: всякий преступник, встретивший свою кончину в узилище, не мог надеяться на могилу – его тело непременно сжигали.

Вместе с Маомао в хранилище явились господин Дзинси и господин Гаошунь. Последний явно был не в духе, поскольку тревожился, что его хозяин вздумал посетить столь нечестивое место, однако противиться его желанию не смел.

Вызванный в хранилище лекарь выглядел осунувшимся, если не изможденным, и Маомао прекрасно понимала почему, ведь приглянувшаяся ему дева мертва, к тому же ее обвиняют в тяжком преступлении.

«Или же он мрачен по иной причине?» – стала гадать Маомао.

Если вскрытие проводил именно он, то вполне мог узнать нечто такое, что прочие никогда бы не выяснили…

— Спрошу прямо, – сразу начала она. – Случаем, тот яд, который приняла дворцовая дева, изготовлен не из цветков мандалы?

Нога Маомао еще болела, и в хранилище она сидела на стуле, который любезно принес для нее господин Гаошунь. В руке она сжимала черенок мотыги, которую добыл он же. Стоит добавить, что господин Дзинси с порога поглядывал на Маомао с легким недоумением, но та не считала нужным раньше времени что-либо ему объяснять.

Едва вопрос сорвался с ее уст, как приглашенный лекарь страшно побледнел. Но промолчал, не желая ни возражать, ни подтверждать сказанное – лишь уклончиво качнул головой.

— Трудно сказать, – наконец вымолвил он. – Судя по состоянию тела, вероятность высока, но она выпила смесь из многих трав, на глаз не определить.

Маомао заметила, что лекарь отвечает с осторожностью, но говорит чистую правду, ведь на глаз и она бы не смогла разобрать, что намешано в яде.

— Позади конюшни на пригорке разбили грядки. Вы там выращивали цветки мандалы, не так ли? – продолжала наседать Маомао. – Сейчас не сезон, они не цветут, но у вас в кладовой наверняка есть запасы.