Книга Следы в высокой траве, страница 25 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

Ленка сразу оживилась.

— Почему?

— Потому что клад его интересовал меньше, чем люди.

Тамара Петровна начала медленно перекладывать издания, каждый лист шуршал будто по-своему, словно отголоски прошлого.

— Кажется, больше всего его заинтересовала вот эта газета, – она развернула к нам раскрытую папку. – Он даже снимки на телефон делал.

Мы с Ленкой одновременно наклонились над столом.

Я, признаться, ожидала увидеть что-нибудь совсем древнее: пожелтевший дореволюционный лист с ятями, вроде тех, которые показывают в музеях рядом с самоваром и портретом неизвестного купца.

Ленка, кажется, думала о том же. Она даже осторожно взяла край газеты двумя пальцами, словно боялась, что бумага сейчас рассыплется в пыль. Но ничего подобного не произошло. Газета была вполне обычная. Пожелтевшая, конечно, и слегка хрупкая по краям, но все-таки совершенно узнаваемая, почти как современные издания.

Наверху крупными буквами было напечатано: «Районное эхо». Название показалось мне романтичным, но ниже значилось: «Районная общественнополитическая газета». Выпущена она была чуть более тридцати лет назад.

— Странно… – пробормотала Ленка.

— Я думала, он стариной интересовался, – тихо сказала я.

— Я тоже.

Мы начали пробегать глазами по странице, то и дело задевая головы друг друга.

Большую часть занимали совершенно обычные для районной газеты материалы.

На передовой располагалась статья с заголовком: «Уборка урожая – дело общее». Под ней фотография, на которой несколько человек стояли возле комбайна с выражением умеренной усталости и коллективного оптимизма на лицах.

— Что-то они не особенно рады трудам праведным, – прокомментировала Ленка, – посмотри на их вид.

Ниже располагалась заметка о собрании колхоза. В тексте говорилось о том, что обсуждались планы по увеличению надоев и дисциплине среди работников. И ни слова о легендах или кладах.

На следующем развороте нас заинтересовала колонка с письмами читателей. Кто-то жаловался на автобус, который ходит «нерегулярно и без должного уважения к трудящимся».

— Видишь, – сказала я, – некоторые проблемы вечны.

— Не отвлекайся, – прошептала Ленка, но через минуту сама хохотнула: – О, смотри, «молодой крепкий мужчина ищет хозяйственную женщину до тридцати пяти лет», ты бы идеально подошла.

— Ага, но в то время мне был год.

Мы перевернули страницу. Здесь резко выделялась заметка в черной сплошной рамке с фотографией мужчины.

— Их разыскивает полиция, – предположила подруга. – Преступник, что ли?

— Милиция, – поправила я. – Тогда это так называлось.

Я наклонилась ближе. Текст был короткий, почти сухой.

«По информации районного отдела милиции, житель деревни Сосновка, фермер и бывший бригадир колхозной бригады Роман Алексеевич Киселев, вчера вечером ушел из дома и не вернулся. Родственники сообщили о его исчезновении утром. Поиски ведутся. Всех, кто располагает какой-либо информацией, просят обратиться в сельсовет».

— О, про Сосновку! – обрадовалась Ленка.

— Да это «Эхо» всего на шесть деревень выходило, – подала голос из-за стойки Тамара, до того сохранявшая молчание. – Впрочем, тогда и населения в каждой было в три, а то и в пять раз больше. Хорошее издание было, сначала его с двух полос до одной сократили, а лет десять назад и вовсе закрыли.