Книга Я говорю нет!, страница 14 – Уильям Уилки Коллинз

Все еще размышляя о холодном приеме, с которым столкнулась, и, чувствуя непреодолимое обаяние Эмили, Франсин приняла ее возвращение за раскаяние. Она приблизилась с натянутой улыбкой и заговорила первой.

— Как там юные леди справляются в классной зале? – поинтересовалась она для возобновления беседы.

На лице Эмили проступило удивление, явно означавшее: неужели вы не можете оставить меня в покое?

По своей натуре Франсин была совершенно непрошибаема для упреков подобного рода.

— Почему вы им не помогаете, ведь у вас – самая ясная голова и верховодите вы во всем?

Как ни прискорбно в таком признаваться, все мы падки на лесть. Существуют разные способы воскурения фимиама, тут все зависит от вкуса, но аромат его приятен всем. Способ Франсин подействовал на Эмили успокоительно. Она милостиво ответила:

— Мисс де Сор, я не имею к празднику ни малейшего отношения.

— Не может быть! Никаких наград к окончанию школы?

— Все свои награды я давно получила.

— А как же декламации? Вы ведь будете что-нибудь декламировать?

При всей невинности этих слов, как и прежде сопровождавшихся мягкой лестью, реакция на них последовала неожиданная. Лицо Эмили вспыхнуло. Несчастная Франсин, уже успевшая рассердить Албана Морриса, благодаря очередному вмешательству коварного случая преуспела и с Эмили.

— Кто вам сказал?! – вскричала она. – Признавайтесь сейчас же!

— Никто мне ничего не говорил! – жалобно воскликнула Франсин.

— Никто вам не говорил, как меня оскорбили?

— Нет, конечно! Мисс Браун, кто посмел бы вас оскорбить?

У мужчины обида иногда выражается в молчании, у женщины – никогда! Внезапно вспомнив о прошлых обидах благодаря невольной оплошности вежливой соученицы, Эмили проявила поразительную непоследовательность – воззвала к сочувствию Франсин!

— Вы не поверите! Мне запретили декламировать – мне, лучшей ученице школы! Нет, это случилось не сегодня, а месяц назад, когда мы обсуждали приготовления к празднику. Мисс Лэд спросила, выбрала ли я отрывок для декламации. Я ответила: «Не только выбрала, но уже выучила!» «И что же это?» – «Сцена с кинжалом из «Макбета». И тут все взвыли – по-другому не назовешь! – буквально взвыли от негодования. Мужской монолог и, что еще хуже, монолог убийцы, продекламированный воспитанницей мисс Лэд перед родителями и опекунами! Такой вот они выбрали тон в общении со мной. Я стояла как скала! Сцена с кинжалом – или ничего! В результате – ничего! Оскорбление для Шекспира и оскорбление для меня! До сих пор… до сих пор переживаю это унижение. Ради театра я была готова пожертвовать всем. Если бы мисс Лэд отнеслась ко мне по-человечески, знаете, что бы я сделала? Сыграла бы Макбета в костюме. Просто послушайте и посудите сами! Я начинаю с ужасающей пустотой в глазах и с громким стоном: «Что вижу пред собой я? Кинжал…»

Эмили декламировала, стоя лицом к деревьям, и вдруг запнулась, позабыла про Макбета и вновь стала сама собой: щеки вспыхнули, глаза сердито сверкнули.

— Извините, память меня подвела – схожу за книгой! – И она быстрым шагом направилась к школе.

Удивленная Франсин посмотрела на деревья и обнаружила там эксцентричного учителя рисования, который поспешил ретироваться, как и Эмили.

Может, ему тоже нравится сцена с кинжалом? И он пожелал услышать декламацию, не обнаруживая своего присутствия? Тогда почему Эмили, которая отнюдь не страдала от неуверенности в своих силах, покинула сад, едва его заметила? Франсин прислушалась к своей интуиции. Вывод вызвал у нее ехидную усмешку, и тут на лужайке появилась Сесилия – прелестное создание в широкополой соломенной шляпе и в белом платье с букетиком на груди.