Книга Я говорю нет!, страница 155 – Уильям Уилки Коллинз

Эмили обернулась.

— Не могу, – слабым голосом ответила она.

— Подойдите ближе и взгляните, что у меня есть.

Миссис Рук расстегнула ворот ночной сорочки и сняла через голову ленту, к которой крепился бумажник.

— Вот он! Неужели не возьмете отцовский бумажник?

Лишь на миг Эмили испытала отвращение к своему оскверненному подарку. Затем воспоминание о любящих руках, касавшихся святыни, заставило преданную дочь вернуться к гнусной женщине. Эмили посмотрела на вещицу с нежностью. Прежде чем упокоиться на груди грешницы, это была его вещь. Ради памяти об отце она взяла бумажник.

— Откройте, – велела миссис Рук.

Внутри лежали две пятифунтовые банкноты.

— Его? – спросила Эмили.

— Нет, мои. Все, что я смогла скопить взамен украденного.

— О! – вскричала Эмили. – Неужели в этой женщине есть хоть что-то хорошее?

— Нет в ней ничего хорошего! – в отчаянии воскликнула миссис Рук. – Ничего, кроме страха… Я боюсь ада, а раньше боялась бумажника. Дважды я пыталась его уничтожить, и дважды он возвращался, чтобы напомнить мне о долге перед моей несчастной душой. Я бросала его в огонь. Ударился о перемычку и упал на каминную решетку у моих ног! Я вышла во двор и швырнула его в колодец. Вернулся с первым же ведром воды! С тех пор я стала копить деньги. Возмести ущерб! Искупи вину! Ей-богу, бумажник начал со мной разговаривать, и грозные слова звучали в моих ушах день и ночь! – Она умолкла, переводя дух, и ударила себя в грудь. – Я спрятала его здесь, чтобы никто не увидел и не забрал. Суеверие? Как бы не так! Вы тоже станете суеверной, если вас ранят в самое сердце! Он меня бросил! Мужчина, ради которого я себя запятнала, бросил меня в тот же день, как получил украденные деньги. Он подозревал, что я их украла, и трусливо бежал, бросив меня на милость закона, если кражу раскроют. Как вам такое наказание? Разве я не страдала? Разве не искупила вину? Будьте же христианкой – скажите, что прощаете меня!

— Прощаю.

— Скажите, что будете за меня молиться!

— Буду.

— Ах, какое утешение! Теперь идите.

Эмили посмотрела на нее умоляюще.

— Неужели я уйду от вас, зная об убийстве не больше, чем когда вошла сюда? Разве вам совсем нечего мне сообщить?

Миссис Рук указала на дверь:

— Уже сообщила. Идите вниз и взгляните на злодея, который удрал на рассвете!

— Тише, мадам, тише! Вы говорите слишком громко! – раздался насмешливый голос снаружи.

— Всего лишь доктор, – сказала миссис Рук, скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. – Доктор мне уже ни к чему. Я примирилась с Создателем. Я готова к смерти, меня ждут в раю. Уходите, уходите уже!

Вошел доктор – энергичный, улыбчивый, самоуверенный, элегантно одетый мужчина с цветком в петлице. Широким жестом он вытащил носовой платок, и комнату наполнил аромат мускуса.

— Ну и денек выдался! – воскликнул он, утирая вспотевший лоб. – Здрасте, миссис Рук! Кто разрешил вам так волноваться? Я услышал вас раньше, чем открыл дверь. Это вы ее поощряли к разговору? – спросил он, обернувшись к Эмили и с шутливым укором грозя пальцем.

Не в силах ответить, позабыв о привычной вежливости и приличиях, Эмили поманила совершенно незнакомого ей мужчину в угол комнаты. Девушку снедало сомнение, позволившее ей сохранить веру в Мирабеля даже после второго заявления о его виновности, и она жаждала в нем утвердиться. Не оправдываясь и не обращая внимания на удивленный взгляд доктора, Эмили кивнула на миссис Рук и прошептала: