Книга Я говорю нет!, страница 46 – Уильям Уилки Коллинз

— Джентльмен назвался?

— Нет, сэр.

Доктор застал Эмили за чтением письма. Стремление оградить ее от любых открытий, связанных с ужасной смертью отца, вынуждало доктора быть начеку. Он сомневался в джентльмене, который не назвал своего имени, и не доверял даже тому неизвестному, кто написал ей письмо.

Эмили подняла ясный взгляд, и доктор вздохнул с облегчением, разом избавившись от дурных предчувствий.

— Наконец-то я получила весточку от моей доброй подруги! – воскликнула девушка. – Помните, я рассказывала вам про Сесилию? Вот письмо – чудесное длинное письмо – из Энгадина, оставленное у двери неизвестным джентльменом. Я как раз пыталась расспросить о нем служанку, когда вы позвонили.

— Можете расспросить меня. Я приехал, когда джентльмен выходил из калитки.

— Ах, расскажите о нем! Как он выглядел?

— Высокий, худощавый, темноволосый. В фетровой шляпе, как носят республиканцы. У него противные складки между бровями, что свидетельствует о скверном характере. Этот тип невольно вызывает у меня подозрение.

— Почему?

— Потому что не бреется.

— Хотите сказать, у него борода?

— Да, черная и курчавая.

Эмили изумленно всплеснула руками.

— Неужели это Албан Моррис? – воскликнула она.

Доктор посмотрел на нее с язвительной улыбкой, решив, что встретил ее возлюбленного.

— Кто такой мистер Албан Моррис? – поинтересовался он.

— Учитель рисования в школе мисс Лэд.

Доктор Олдэй предпочел сменить тему: школьные учителя рисования его не интересовали. Он вернулся к цели, которая привела его в дом, и достал из кармана объявление, вложенное Эмили в письмо.

— Полагаю, оно вам понадобится?

Девушка взяла листок и посмотрела на него с интересом.

— Разве не странно, что убийце удалось скрыться, если столь подробное описание разошлось по всей Англии?

Она прочла описание доктору:

— «Имя неизвестно. Примерный возраст – от двадцати до тридцати лет. Мужчина крепкого телосложения, невысокого роста. Кожа белая, черты лица тонкие, глаза голубые. Волосы светлые, подстрижены коротко. Чисто выбрит, не считая узких усов. Руки маленькие, изящные. Носит ценные перстни на мизинце и безымянном пальце левой руки. Одет опрятно…»

— Дальнейшая часть описания бесполезна, – заметил доктор, – одежду он наверняка сменил.

— Но разве мог он изменить свой голос? – возразила Эмили. – Послушайте: «Голос удивительно приятный, звучный и убедительный»!

— Скажу вам так, милая. Он смог бы замаскироваться столь успешно, что девяносто девять людей из ста его не опознали бы ни по голосу, ни по манерам.

— Как же это?

— Взгляните на описание: «Волосы светлые, подстрижены коротко. Чисто выбрит, не считая узких усов». Негодяю преследование не особо грозило, времени у него было предостаточно – разве вы не видите, как он радикально изменил бы свой внешний облик, избавившись от усов и поменяв прическу? Хватит говорить на эту неприятную тему, моя милая! Давайте перейдем к вещам более интересным. Вы нашли что-нибудь среди бумаг тетушки?

— Меня постигло большое разочарование, – призналась Эмили. – Я вам рассказывала, как нашла это объявление?

— Нет.

— Я обнаружила его в ящике умывальника вместе с альбомом и газетными вырезками под грудой пустых коробок и пузырьков. Разумеется, я ожидала сделать в этой комнате еще более интересные открытия. Увы, поиски закончились через пять минут! В шкафу вон в том углу – ничего, кроме пары книг и посуды. В секретере, вон на том пристенном столике, тоже ничего, кроме пачки писчей бумаги и сургуча. В ящиках комода – ничего, кроме счетов от торговцев, принадлежностей для вязания и старых фотографий. Похоже, перед болезнью бедняжка уничтожила все свои бумаги, а объявление и прочие мелочи уцелели лишь потому, что она оставила их там, где и не думала искать. Разве не странно?