Книга Старуха, страница 121 – Анна и Валентина Верещагины

— Вы сегодня молились дольше обычного, — отметила Маргарет. Просто констатация факта и в этом была её прелесть — она не лезла, но давала понять, что готова слушать.

— Молиться… не всегда значит просить, — сказала я, глядя на оголённые, скрюченные ветви яблонь. — Иногда это попытка… просто выстоять службу, а сегодня мне это было необходимо.

Я почувствовала, как она повернула ко мне голову, но не стала смотреть в её сторону. Говорить об этом было легче, глядя в пустоту.

— Вам полегчало? — спросила она тихо.

— Не знаю, — пожимаю плечами мерно вышагивая. — Но там тихо. Это уже что-то.

Мы шли молча, и только хруст гравия под ногами нарушал тишину. Дворец высился позади нас — громада тёмного камня с бесчисленными окнами, похожими на пустые глазницы. Он подавлял даже на расстоянии. Осень здесь особенно безрадоста, воздух пахнет прелой листвой, сырой землёй и далёким дымом из городских труб. Снега как такового не было, но аромат его витал в воздухе — обещанием ещё большей изоляции.

— Маргарет, — внезапно спросила я, ловя себя на том, что говорю то, о чём не намеревалась говорить. — Вы когда-нибудь чувствовали себя… призом? Не человеком, а вещью, ценность которой вдруг резко возросла?

Она замедлила шаг.

— Не в таких масштабах, ваше величество. Но… понимаю, о чём вы. После новостей о вашем состоянии многое изменилось.

— Изменилось! — я коротко, безрадостно рассмеялась. — Это мягко сказано. Теперь у меня есть личный врач, личный повар, личный… не знаю кто ещё. Подарки, которые распаковать не успеваю. Содержание увеличили втрое , а я даже не знаю, что со всем этим делать. Раньше мне хватало на книги да на ткани для вышивки, остальное я тратила на подарки другим, а теперь… теперь у меня целое состояние, которое я не могу потратить.

— Деньги — это инструмент, — легко отметила Маргарет. — Если ими не пользоваться, они просто пылятся. Их можно вкладывать в развитие мануфактур, в поддержку искусств… Наверняка есть несколько благотворительных фондов, помогающих сиротам или, например, библиотека при Университете, которая вечно жалуется на нехватку средств для покупки новых книг.

Её высказывания отличались ясностью, прагматичностью и отсутствием угодливости. Она не навязывала, а просто раскладывала варианты передо мной, как раскладывают карты и это навело меня на мысль.

— Маргарет, — я понизила голос, хотя вокруг, кроме нашей свиты, никого не было. — А у вас… нет ли связей? Касательно строительства например... плотины.

Она резко остановилась и посмотрела на меня. Её бирюзовые глаза сначала удивлённо расширились, а затем в них мелькнула какая-то искорка удивления.

— Плотины? — переспросила она. — В каком регионе?

— Я… пока не могу вдаваться в подробности. Это просто вопрос.

Она медленно кивнула, понимая, что за простым вопросом стоит нечто большее.

— Прямых связей нет, но я знаю людей, которые могут знать. Я постараюсь выяснить в кратчайшие сроки.

— Спасибо, — выдохнула я.

Мы углубились в древнюю часть сада, где тропинки вели к заросшему пруду и новой беседке. Внезапно я заметила, как Маргарет напряглась: её плечи стали твёрдыми, а взгляд устремился к клумбовому лабиринту, видневшемуся слева.

— Ваше величество, — тихо сказала Мария, подходя ближе. — Там, у лабиринта, тоже гуляют.