Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 58 – Ната Лакомка

— Они и между собой не особенно дружат, - заметила Анджали. – Эти высшие.

— Но Урваши всё равно была добра ко мне, - сказала Сахаджанья. – Это она уговорила назначить меня учителем в школу апсар. Поэтому я и помогала ей, когда она забеременела. Она хотела скрыть ребенка.

— Скрыть? – Анджали рассмеялась сухим злым смехом. - Что такого позорного в беременности? Почти у каждой апсары рождаются дети.

— Какими бы ни были причины, ты не должна вредить матери. Это нарушает карму. Какой бы ни была мать, надо почитать её и любить.

— С чего бы мне любить её, если меня она ненавидит?

— У каждого своя карма. Думай о своей, - Сахаджанья снова коснулась её плеча, утешающее погладила. – И лучше поторопись. Господин ждёт тебя.

— Я не пойду, - тут же ответила Анджали, и как наяву ощутила вкус песка и пепла на губах. – Скажу, что у меня внезапно начались женские дни. А ты расскажешь всё, что знаешь про моё рождение.

— Не совершай ошибок! – перепугалась Сахаджанья. – Я уже всё тебе открыла! Не отказывай господину именно сегодня, после такого выступления…

— Ничего, он легко найдёт, кем меня заменить, - губы Анджали плотно и непреклонно сжались.

Даже среди богов не слишком много белокожих. И она может оказаться дочерью любого из них. Раньше она гордилась, что белая. А теперь… Кого же она напомнила своей матери?

Возможно, самого царя богов. Всесильного и великого Шакру.

Оказаться любовницей собственного отца? Анджали передёрнуло от омерзения, от обиды, от безысходности.

Как боги, высшие существа, могут допустить кровосмешение?

Впрочем, допускают же они разврат, ложь, жестокость, предательство…

Но как можно менять любовниц, зная, что половина из них могут оказаться твоими дочерьми? Или богам известно всё, и эти знания оберегают их от кровосмешения? Что-то жизнь в Патале показала, что даже боги не знают всей правды… А уж жизнь на небе показала такое, чего не хотелось не то что видеть, а даже догадываться об этом…

Не обращая внимания на уговоры, упрёки, а потом и на мольбы, она взяла наставницу за локоть и повела в сторону школы, даже не сняв наряд, в котором выступала.

На половине пути Сахаджанья смирилась, что её советов никто не слышит, и сказала:

— Лучше пойдём ко мне. В школе быстро найдут, если господин всё равно захочет тебя увидеть. Отправишь письмо, и выйдем через зал для медитации, чтобы не заметили.

Вскоре наставница и ученица сидели, поджав ноги, на постели в хижине под баньяновым деревом, не зажигая светильник.

— Мы дружили с самого первого года обучения, - рассказывала Сахаджанья, - и мы были лучшими ученицами. Урваши была первой, никто ей был не ровня. Мне не повезло на арангетраме, на должность дайвики выбрали Шьяма-Мукхи, но меня всё равно оставили в Тринаке, и даже допускали выступать перед богами… Сама понимаешь, что лоувики не место в Амравати. Так наши пути разошлись. Шьяма-Мукхи завоевала внимание господина Шакры, а Урваши вдруг пропала. Её не было много лет, и вдруг она вернулась. Она не рассказывала, где была, и я об этом ничего не знаю, потому что после возвращения она перестала общаться с остальными апсарами. У дайвики и так нет подруг, а Урваши стала жить совсем уединённо. Но однажды ночью за мной прислали виману из Амравати, Урваши хотела видеть меня. Я приехала, и родилась ты. Урваши попросила, чтобы я увезла тебя на землю и оставила где-нибудь в лесу…