Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 45 – Анна Кривенко

Марья тут же засуетилась, доставая ещё одну тарелку, чтобы налить Зарине горячей похлёбки с ломтем хлеба, мяса и сыра. А женщина поохала-поохала, присела на лавку и, прежде чем начать говорить, проглотила всё с неуёмным аппетитом. Потом покряхтела от удовольствия, сложила руки на животе и произнесла:

— А говорят, что у тебя, Марьюшка, помощница дивная завелась, - она покосилась на меня с хитрецой во взгляде. — И говорят, мол, вы вместе вяжете, да так, что все окрестные сёла обзавидовались. Может, возьмёте меня третьей?

«Ишь, какая ушлая, — подумала я. - Будет сейчас навязываться на чужие доходы. Нам такого не нужно…»

Но я не спешила встревать в разговор. Всё-таки это знакомая Марьи, однако я переживала, что подруга проявит слабость и пригласит эту женщину к нам третьей лишней. Однако Марья удивила. Она с непроницаемой улыбкой произнесла:

— Ну что ты, Заринушка, дело у нас обычное и ладится только по благословению Божьему. И если дела наши пошли в гору, так это потому, что усердно трудимся. Но в деле этом пока лишних мест нет. Едва двоим хватает. А те, кто завидуют, пусть знают: зависть — это грех.

В глазах Зарины вспыхнул огонёк разочарования, но она быстренько скрыла его за широкой улыбкой.

— Ай да Марья, ай да языкатая! Ну ладно, потом ещё спрошу. Если будут нужны дополнительные руки, позовите.

Я облегчённо выдохнула и порадовалась, что Марья оказалась твёрдой, как скала. Казалось, что теперь Зарина наконец-то закончит свой визит, но она не спешила уходить. Потихонечку таскала со стола всякие вкусности, жевала, болтала обо всём.

И тут вдруг обратила внимание на Тимошку. Тот наелся до отвала и уже посапывал, сидя. Мне хотелось бы отправить его спать, но было ещё слишком шумно.

— А это кто? — женщина приподняла брови. — Личико такое знакомое. Где я его видела?

— Вряд ли бы могли где-то видеть мальчика, — наконец произнесла она. Честно говоря, эта женщина мне не нравилась. — Он со мной.

Крестьянка едва удостоила меня взглядом, а сама продолжила разглядывать мальчишку. Он, проснувшись, смутился и насупился.

И вдруг Зарина воскликнула:

— Я поняла, кого мне напоминает этот мальчик! Да... да… напоминает помещика, живущего тут неподалёку от города. Как его там... Трофима Петровича Терешкова, огромного такого, с большим животом. В юности точно такой же был: мелкий, юркий, раздобрел позже. Лицо прям один в один.

Я замерла, ошеломлённо глядя на эту женщину. Что она городит?

Тимоша помрачнел и сжал губы.

— Вы врёте! — наконец воскликнул он с обидой. — Я вообще на него не похож, я сам по себе!

— Тише, тише, — Марья схватила мальчика за плечи. — Не нужно кричать. Это некрасиво, даже если тебе говорят неприятные вещи.

— Вот-вот. Воспитывать мальчишку надо, — начала недовольствовать Зарина.

Я же почувствовала, как внутри закипает гнев. Разве можно так разговаривать с ребёнком?

— Думаю, вам уже пора, — процедила я сквозь зубы.

Женщина вытаращила глаза и уставилась на меня в изумлении.

— Да что я… да как я… да что я такого сказала?

Я, конечно, понимала, что изгонять эту женщину из дома не имею права, я здесь не хозяйка, но больше не могла терпеть её присутствие. Она явно причинила Тимоше боль. Причём я не представляю, чем это вообще аукнется ему в будущем.

Но Афанасий неожиданно меня поддержал.