Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 78 – Анна Кривенко

Протянула рисунок молча.

Он взял, рассматривал долго, хмурясь. Потом повернул, наклонил, снова поднёс к свету.

— Здесь переход слишком резкий, — наконец произнёс он с видом знатока, ткнув пальцем в одну из линий. — И эта петля не выдержит нагрузки. Будет рваться.

— Не будет, — ответила я, вставая. — Я проверила. На образце.

— На каком образце? — он приподнял бровь.

— На том, что связала вчера вечером. — Я достала из коробки вязанный узор, выполненный нитками. — Вот. Можете попробовать порвать, если сомневаетесь.

Деверь взял образец, повертел в руках, попробовал потянуть. Ничего не произошло — петли держали крепко.

— Хм, — только и сказал он, но в его голосе мне почудилось что-то новое. Не раздражение. Скорее… удивление?

— Как видите, — добавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мои «красивые картинки» имеют под собой настоящую основу.

Евгений Петрович вернул мне и схему, и образец, ничего не ответив. Но я заметила, что он смотрел на мои руки, когда я складывала схему. Смотрел так, будто видел впервые.

И в этот момент меня накрыло.

Тошнота подкатила к горлу внезапно, что я едва не сложилась пополам. Попыталась сглотнуть, сдержаться — не вышло. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Извините, — выдохнула я, резко поднялась, опрокинув стул, и, не глядя на него, бросилась к выходу.

Вылетела в коридор, потом на задний двор. Свежий воздух ударил в лицо, но легче не стало. Я добежала до забора — и меня вывернуло наизнанку.

Стояла, согнувшись, хватала ртом воздух и молилась, чтобы никто не увидел. Голова гудела, в глазах темнело. Неужели я что-то не то съела? Или это опять этот проклятый токсикоз, который никак не отпускает? Но до такого еще ни разу не доходило, так что на токсикоз не похоже.

Хорошо, что здесь никого нет. Кажется.

— Вы не заболели? — раздалось у меня за спиной.

Я замерла. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу.

Нет. Только не он! Только не Евгений Петрович!!! Ну почему он побежал вслед за мной???

Боже, но показывать свое огорчение и стыд нельзя. Я выпрямилась и обернулась, стараясь выглядеть равнодушной, и только небо знает, как тяжело мне это далось.

Евгений Петрович стоял в двух шагах от меня, хмуро разглядывая. В глазах неожиданно плескалась тревога.

Щёки у меня горели. Я чувствовала себя ужасно — разбитой, больной, униженной. Блин, ну что за приставучий мужик? Я же со стыда сгорю!

— Со мной всё в порядке, — выдавила из себя, вытирая губы платком. — Просто… что-то не то съела.

Он не ответил. Только продолжал смотреть — и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.

— Вы нежно-зеленого цвета, — наконец произнёс он странным тоном. — И дрожите.

— От холода, — буркнула я, отворачиваясь.

— На улице плюс десять!

Я промолчала. Потому что врать больше не было сил. Потому что меня колотило, и голова кружилась, и ребёнок робко ударял ножкой внутри меня.

— Катерина Павловна, — голос Евгения Петровича стал тихим, почти мягким. — Вам нужно к лекарю.

— Не нужно, — как отрезала я. — Я сама могу о себе позаботиться!

— И как же? — деверь сделал шаг ближе.

Я подняла голову и твердо посмотрела Евгению Петровичу в глаза. В них не было холода. Не было насмешки. Было что-то на удивление теплое, будто этому человеку даже немного меня жаль…