Книга Перелётная Птица, страница 33 – Нора Ольвич

«Выступление из Москвы было похоже на триумф. Со всех сторон виднелась добыча победителей; гордость, какую они ощущали, унося все эти вещи, может быть, превышала самое удовольствие владеть ими. Обоз главной квартиры составлял тогда более десяти тысяч повозок. Все это множество экипажей было исключительно взято в Москве, где в каждом доме их было по нескольку. У каждого солдата была поклажа, у каждого офицера фургон, или дрожки, или телега, или коляска, или берлин, запряженные более или менее значительным числом лошадей. В этих повозках были написаны как попало меха, сахар, чай, книги, картины, актрисы Московского театра...» (Амеде-Давид де Пасторе — французский политический деятель, писатель и поэт).

* * *

Так и продолжались бы наши работы по укрытию всего самого ценного, но приезд тётушки Александры Фёдоровны с дочерью из Владимира потревожил уже устоявшийся порядок в доме.

К слову хочу сказать, что мне порой казалось, что мы многое прятали только из-за того, что это было дорого как память в семье. Несмотря на своё благородное происхождение дамы, не чурались работы, когда речь шла о том, чтобы прятать семейные достояния. Библии заворачивались в холстины. На старинные иконы мы и вовсе не дышали. С рукописей боялись сдувать пыль.

А мне казалось, что я нахожусь в дурном сне и это скоро закончится.

Но наше отбытие уже было запланировано в конце недели. Мы задерживались только из-за того, что, как оказалось, дальняя кузина бабули, пожилая женщина совсем одинокая; проживающая с компаньонкой несомненно просто обязана была отправиться с нами в имение.

Сын её был на передовой, и бабушка не могла оставить свою родственницу в горящем городе. Ольга Васильевна Бельская, дама небедная, также готовилась к отъезду. Её кирпичный заводик, распродав все остатки, вдруг закрылся, работники и мастера разъехались. А многочисленные подводы, отправившись в деревни, также собирали крепостной люд и урожай.

Я умоляла её отдать оставшиеся подводы на нужды госпиталя.

— Ольга Васильевна, миленькая. Вы поймите, они все достанутся врагам. Подводы, и ваши рысаки знаменитые… Услышьте меня! Раненных уже сейчас нужно вывозить из столицы. Да не оскудеет рука дающего. Там на небесах, вам всё это зачтётся! Ведь и сын ваш, возможно, вот также нуждается в заботе в чужом краю.

Она строго смотрела, думая о своём и рассказывая, как прячет свои театры домашние, бархат дорогой и мебель венецианских мастеров. А после лёд тронулся. Властная женщина сама лично следила за погрузкой болезных и контуженных, которых за несколько рейсов успели вывезти в сторону Тулы. А после и вовсе погрузив перевозный госпиталь с монахинями и врачами, отправила его во Владимир.

В удивительный момент прозрения я вдруг поняла, что искать будут очень настойчиво в доме, если ничего не возьмут ценного даром. Пожива им нужна будет. Только она.

«- дом по кирпичику разберут».

— Вина! Коллекция вин генерала и его оружейная комната, всё это нужно спрятать так, чтобы мародёры непременно нашли. Вот эти ковры туда сложить, ту картину в багровых тонах и одежды боярские старые. Сделать вид хранилища в подвале вин. Сундуков туда побольше. Как в театре! А в мою гостиную снести сломанную мебель из подвала пристроенного позднее здания, бочки и учредить там хлам приёмник.