Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
— Чувствуется влияние Демидовское. Да что же вам разве за муж не хочется? Зачем вникать в такие дебри? — Так рано ещё. Не все кавалеры из военной Европы вернулись. Я приглядеться хочу. Замуж, знаете ли выйти не напасть, вот как бы замужем да не пропасть… — Так, там всё чины высокие остались, приближённые к императору. Ассамблеи у них. Что же вы, голубушка себе придумали? — Я дочь генеральская. Княжна. И пусть крепостных у меня осталось всего около пятидесяти душ. Другим владею основательно. Царский наказ я исполняла, давая вольные мужикам. Венчаться буду по любви и расчёту, разумеется. Вся жизнь у меня впереди. Куда торопиться? Вот и бабушка меня поддерживает, и тётка. * * * Как говорится, это первый день тяжело, а после… Всеобщими стараниями мы смогли дружно ужиться под одной крышей. Ездили по воскресеньям в церковь, по субботам на базар узнать цены, вели хозяйство и, конечно, выполняли все требования доктора. Собирались в здравницу на Кавказ в середине весны. А ныне лечились ваннами с отварами, грязями и правильно составленной диетой. Настойками и травами. А ещё любовью, уважением и семейным уютом. * * * — Степан, помощь твоя нужна. Знаешь ты всё. Скажи среди пленных нет ли одарённых. — Это как? — Батюшке всё неймётся: - портрет матушкин хочет видеть в главной комнате. Только о нём и говорит. Художник нужен. Итальянец тот портрет писал, ещё при жизни Елены Фёдоровны. А у итальянцев школа живописи особенная. Как живая она была на изображении. Большой портрет, куда он подевался, ума не приложу. Миниатюра осталась. С неё нужно всё изготовить. Я сама могу позировать. Если угодит батюшке вольную дам и домой в Европу отпущу с подъёмными. Парень, не мигая, смотрел мне в глаза, затаив дыхание. — Вольную? Чудите вы сегодня, барыня. — Своего слова не изменю. Ну? Чего застыл изваянием? — Думаю. — Это хорошо. Если думаешь, то в голове, значит, не совсем пусто. Разговор этот вроде отошёл на второстепенный план, потому как на Новый год брату были дарены коньки. На двух лезвиях аккуратные ботинки, конечно же, ручной работы. Восторг плескался в глазах мальчишки. Каждый новый день дарил ему нечто незабываемое. — Поможешь, сестрица? — Научу. — И я буду как ты и Елизавета Петровна? — Даже лучше. Пошли. Первый наш выход на лёд наблюдали буквально все. Прислуга смотрела в окна. Папенька и бабуля вышли на улицу. Демидов, объяснившись с тёткой Александрой глаз, не сводил с Елизаветы. Это, наверное, был первый случай, когда на лёд я пришла без коньков. У меня в руках было масса больших кубов, пошитых из старых лоскутов и набитых соломой. Они уместились в корзину, плетённую из ивняка, что служила для сбора грязного белья. — Сашенька, ты должен взять куб и отвезти его, положив вот в эту корзину. — Скользко. Упаду я, наверное. Вон сколько их набросала. Помоги! — Так и падай. Малец, встав на коньки, вдруг понял, что не так уж это и легко. Ноги разъезжались, руки сами делали круги в воздухе. Князь было сделал движение, собираясь забрать сына со льда. Но я, подняв ладонь, остановила его. — Мы же не торопимся, правда? Начнём с первого. Ты какой хочешь? — Синий. — Вот и поехали к нему. Он шёл, а затем ехал, падал, как я учила группируясь. Вставал с моей помощью. Упорно двигаясь к цели, он, наконец, собрал свою первую корзину. А после, счастливый придя домой, покушав, проспал до самого вечера. |