Книга Не про Любовь!, страница 111 – Нора Ольвич

Я отвела взгляд, словно пытаясь скрыть свои чувства.

На душе было так же пасмурно, как и на небе, покрытом серыми облаками. Тоска и грусть охватили. Казалось, осенний дождь идёт, вымывая краски из окружающего мира.

Для чувств царила тишина, прерываемая лишь редкими вспышками эмоций и мыслей. Прошлое, настоящее и будущее смешались в одну неразбериху.

Мне с гордостью за нас с сестрой вспоминалось время, когда мы присмотрели для себя это творение местных архитекторов. Как планировали расчистить двор, обнося его металлической ажурной оградой. Как вносили новшества руша стены и возводя новые в бывшем имуществе пожилой леди, уехавшей из Эдинбурга в Дублин к сыну.

Все стены были вычищены изнутри и снаружи, заменены рамы на окнах, внесены реконструкции в инженерные сети. В принципе их практически и не было в доме.

Это сейчас все наши служащие ходят в красивой униформе, а буквально три месяца назад мы все пахали как проклятые, распределяя и ремонтируя под себя наше общее жильё.

Синьор князь Арман Ветурии, был представлен нам в гранд-опере. Я уже не припомню кем. Переживший террор в Париже, смертельно раненый и выживший, он стал для меня назойливым другом. Его невозможно было «отшить». Если честно.

— Что-то не так с ним. Я не понимаю его. Нахожусь рядом и не понимаю. Он будто «сломан внутри», его мысли… я не могу их уловить. Он в ложу заходит, садится рядом. Сестра его старшая безмолвно сопровождает брата. Она вся в чёрном. Как… Как монах – инквизитор. Мне не по себе.

— Он совершенно очарован и безнадежно влюблён, — этим делился со мной недавно.

— Постоянно твердит, что дышать с тобой одним воздухом — уже величайшее счастье, глядеть на звёзды и загадывать желание о любви к леди Элинор — вершина чести и блаженства для него.

— Иден, оставь этот тон!

— Я не лукавлю. Однако скажи, пожалуйста, найди какую-нибудь убедительную причину, по которой ты не хочешь его видеть. Ну, найди же! И я соглашусь с тобой.

— Во-первых, визиты его короткие и поверхностные. Он приезжает, проводит полчаса и уезжает. Этого явно недостаточно, чтобы узнать его лучше. Во-вторых, он дарит нежность в букетиках из бутонов роз для нас обеих, но шоколад приносит только мне. Руки. Они странные у него.

— Хорошие доводы, Элинор. Отличные! Добавлю, что его манеры оставляют желать лучшего. Он ведет себя так, будто мы должны быть рады любому вниманию с его стороны. Его короткие визиты, они как скользкий уж. Не ведут ни к каким обязательствам. Он будто играет в свою игру. А что не так с его руками?

— Гладкие, прохладные. Холодные! Мы один раз соприкоснулись нечаянно. И мне на момент показалось, что…

— Что?

— Будто Стас рядом. Костяшки, они сбиты у него. У Стаса была привычка лупить руками, сжатыми в кулаки, по чём попадя.

— Всё сказанное нами до этого просто бред. Но последние твои слова настораживают. Мы не примем его сегодня по причине твоего нездоровья. Я сейчас предупрежу мистера Холмса. Иди к себе, закончу с расчётами и навещу тебя. Нужно крепко подумать над ситуацией. Пожалуйся мисс Карен мимолётно… Сдаётся мне, она болтушка в отличие от своей матушки. В этом польза есть, если её речи направлять в нужное нам русло…

Сестра недоговорила, потому как мы отчётливо услышали, что к дому подъехал экипаж. Мы слышали радостный голос мистера Холмса, понимая вдруг, что дело вовсе не в благородном итальянце в данный момент.