Книга Не про Любовь!, страница 12 – Нора Ольвич

А после наступил настоящий голод.

Сколько прошло дней?

Господи.

Мне нужно было…

Как бы это сказать.

Не кусочек пиццы – это точно. Салаты – всё казалось уже не такой «живой» пищей. Про убиенную плоть животных в морозилке холодильника и думать не хотелось. Чёрная энергия насилия, я видела её воочию. Мне жизненно необходимо было то, что я поглощала от молодости и эйфории. От уверенности в своей уникальности. То, как могут себя чувствовать только юные и бесшабашные. Мне нужно было Это.

Я назову его: - флёр.

Вспомнила про телефон.

Пора было делать звонок маме. Сняла режим полёта и тут же жизнь ворвалась в эфир моей квартиры.

«- Разреши мне увидеть себя».

Тот же номер.

Стало тяжело дышать.

— Мама, как у вас дела? Да у меня всё нормально. Голос? Мне кажется, я простыла… Конечно, размораживала долго. Нет, не ела лёд. Да, работаю. Как всегда завал. Спасибо тебе. И я очень люблю тебя. Пока.

«- Ты не справишься сама».

Всё тот же номер.

«- Отчего же»?

Всего два слова набрали мои пальцы. Набрали и испугались сами себя.

«- Не открывай никому двери, не выходи на улицу, продержись. Затаись! Только меня впусти завтра в 18.00. Я встану возле твоей машины, буду как все – на мне джинсы и синяя ветровка. Я буду говорить с тобой по телефону. Посмотри сразу запись с камер. А после я позвоню в домофон, и ты впустишь только меня».

Если бы не изменения во внешности и «голод», я никогда бы не позволила себе отвечать на эти глупости.

А я и не отвечала больше.

Если только мысленно. А ещё шептала бред, разговаривая сама с собой, и гнала мысли, отожествляя их с той листвой, что ветер на тротуаре ворошил. Верила и не верила, в то, что справлюсь сама. Никого не хотелось впускать в свою жизнь. В момент накатившего отчаяния убрала фотографию покойного супруга. Стало неосознанно стыдно перед ним за то, что почувствовала в душе надежду.

Надежду на новое начало.

А ещё думала. Бесконечно долго, сопоставляла факты. Старалась справиться с жутким чувством, старалась удержать в себе жизнь: - энергия покидала моё тело, оставляя только тяжелую слабость.

Металась как зверь в клетке в ожидании ещё одного утра, позволяя своему разуму скользить, проваливаясь в тёмные уголки воспоминаний.

«- жизнь покидает моё тело, почему»?

«- уже нельзя, как прежде»?

«- а без подзарядки нельзя по-новому».

В агонии, как зверь в клетке!

Ожидание нового утра!

И вот уже утренний свет старается прогнать моих ночных демонов из сознания. Ждала огней в соседском доме. Ожидала, когда загорятся всевидящие глаза чужих окон.

Не отдавала себе отчёта в том, что делаю. Ведь разум усиленно искал выход. Вспомнила, как смотрела в глаза юноше в школьном саду, сидя на той самой лавочке, на которой обещала дождаться из армии самого единственного на свете.

Что-то уловила, попробовала на вкус.

Вспомнила взгляд Стаса. Того молодого и упрямого. Энергия юности цунами ходила в нём всполохами удивительного серо-синего цвета. Её огромная масса, «бери», если сможешь. Сведённые брови, жёстко сжатые губы и взгляд карих глаз, которые оказывается в подсознании у меня были всю жизнь.

Кулаки.

Он всегда готовился только к бою, говоря, что в армии слабак не выживет. Колотил, бывало дверь в подъезде, представляя, что это груша для боксёров. Уверял меня, что не чувствует, как кровь сочится.