Книга Не про Любовь!, страница 133 – Нора Ольвич

— Наш отъезд невозможен, виконт Элджернон, мы не покинем с сестрой стены дома, принадлежащего нам на законных основаниях в этой стране. Год не прошёл, как мы покинули Францию, где погибли близкие нам люди. Уважайте наш траур, милорд и наше состояние души. Мы молимся за нашу королеву и малолетних наследников короны, мы не готовы к увеселениям.

Голос Аиды гордо звучал в такт музыке, утверждая, что это совершенно правильное решение.

Глава 29

Его лицо и взгляд менялись не вдруг. Постепенно. Словно маска спадала, обнажая истинные чувства. Я считывала мысли и язык движений его тела. Они чётко проявляли презрение. Лорд надменным надсмотрщиком стоял возле нас с сестрой. Его взгляд стал холодным и отстранённым, и я поняла, что мы с Аидой для него всего лишь дамы полусвета, не заслуживающие уважения и внимания.

На удивление это было неприятно и обидно. В прошлой жизни я привыкла к иному. Человек, буквально двойник виконта Элджернона был всегда уважителен ко мне. Он был мне супругом, заботливым и очень ответственным.

«- и всё же мы независимы и свободны, никакие взгляды и мнения других людей не могут изменить это, пусть говорит, что хочет».

«- сейчас он покажет своё истинное лицо, лови дитя моё».

«- не надо со мной разговаривать в моей собственной голове»!

В ответ я услышала тихий смех, смолкла лютня.

— Мадемуазель Данбарская!

Мне кажется, Аида стала ещё бледнее.

«- уже не леди, просто мадемуазель, как актриса на содержании».

— Мне кажется, вы покрываете своего кузена. Где он?! Эти шотландские родовые отношения! Они несносны и отвратительно варварские, ведь речь идёт о чести настоящей английской леди! Ваш кузен отказывается выполнять взятые им обязательства по отношению к ней!

Аида молчала, и только я одна догадывалась, чего ей это стоило. Она старательно сохраняла достоинство и спокойствие, несмотря на жуткое обращение. Но виконту в этот момент не нужен был наш ответ. Он, видно, желал выговориться и упрямо не хотел замечать того, что ведёт беседу с леди непозволительным тоном. Он продолжал настаивать на своём.

— Ваше пребывание в порту, в тот день! — он вновь повысил голос. — Признайтесь! Куда отбыл ваш кузен? На каком судне? Или он сейчас находится во внутренних комнатах этого дома? Что вы скрываете?

Настойчивость и агрессивность мужчины раздражали и пугали одновременно. Понятно, он хотел однозначно найти Родерика, но его методы были грубы. А, впрочем, он действительно показал своё истинное лицо и отношение к нам.

Аида, сохраняя достоинство, продолжала молчать, чётко обозначая границы дозволенного. Может быть, просто растерявшись, она не понимала, как ей поступать дальше. И всё же её молчание было показателем не слабости, а силы характера, ведь доказывать и объяснять что-либо человеку, который уже составил своё мнение о ситуации, было бесполезно и унизительно.

Это всегда выглядит так, будто ты оправдываешься. Аида не хотела ставить нас в такое положение.

Единственное, что она понимала в данный момент: - её поведение должно быть взвешенным и осторожным. Молчание было её защитой и способом сохранить достоинство и уважение к себе.

В этом молчании было больше силы, чем в любых словах, которые она могла бы произнести.

Я сделала осторожный шаг, ещё один. Встала так, чтобы видеть только лицо сестры.