Книга Не про Любовь!, страница 141 – Нора Ольвич

— Кто вы, леди?

— Представительницы старинного шотландского благородного рода Мак-Данбар: - леди Иден и леди Элинор. Мы просим оказать нам содействие и приютить хотя бы на одну ночь, а после рекомендовать к покупке достойное жильё.

— Покойный князь Данбарских кто вам леди?

— Наш предок с сестрой.

— Вот как?

Он смотрел молча на замершие женские фигурки в фойе своего огромного дома. А я думала о том, что мы, наверное, с Аидой просто ненормальные, потому как покинули уютное гнёздышко и с головой окунулись в новую авантюру. Но как же сладко звучал для меня русский язык в этот вечер. Господи, помоги нам задержаться в этой стране.

Глава 31

Весьма милостиво хозяин дома — князь Львов Пётр Алексеевич нам выделил гостевые покои. В них вела широкая деревянная лестница, а после низкие, искусно изукрашенные резьбой по дереву двери. Они были покрыты тёмным лаком и напоминали дворцовые. В покоях прислуживали молчаливые девушки в русских сарафанах и блузах изо льна. Они исподволь рассматривали нас с сестрой, впрочем, как и мы их, во все глаза.

Жизнь в Шотландии казалась сном, который привиделся будто бы вдруг.

— Сколько звуков чужих. Всё иначе в этом доме. Нет размеренных шагов мистера Холмса. Я уже по нему скучаю.

— Ужин плотный. Не усну. Миссис Дэй как она следила за нашим питанием, дотошно согласовывая меню.

— Так ты и не ела ничего почти. Отчего тебе дурно? А как князь смотрел за нашими манерами. Мне казалось, что прибор из рук вот-вот выскользнет.

— Господи, да сам он ел только ложкой и вилкой, а каким жёстким взглядом пронзал. Дочь его боится до одури. И я начинаю бояться, если честно.

— Самодур, он, леди Элинор. Как есть самодур. Он мне напоминает актёра какого-то.

— Точно!

— Что завтра делать будем?

— Посмотрим.

Зевнуло устало, отбросив манеры, зарылась в перину. Внутри у неё, наверное, лебяжий пух. Господи. Какая роскошь. Говорят, лебеди этот пух роняют при линьке, его собирают годами. Нас разделяло с Аидой узкое пространство. Широкие кровати стояли очень близко, но всё же каждая у своей стены. Я просто утопала в мягкой перине и облаке тонких простыней.

— А князь Львов Пётр Алексеевич не беден, как я погляжу.

— Что за судьба у нас с тобой? В Эдинбурге, боясь, что нас подслушают, мы все на русском языке откровенничали. А в России на английском.

Дрёма окутывала сознание, словно тёплый плед, она, убаюкивая, погружала уставший разум в мир сновидений. Голос Аиды усыплял. Казалось, она сказку мне говорит.

«- там чудеса, там леший бродит».

А во сне я видела женщину в старинном наряде цвета тёмной горчицы, которая заботливо склонилась надо мной. Её лицо было спокойным и ласковым, глаза излучали тепло и понимание.

Проникновенно она шептала мне о том, что я всегда могу вернуться домой, что родные стены ждут меня с сестрой обратно. Её голос был мягким и мелодичным, словно музыка, звучащая в сердце. Я чувствовала, как её речи проникают в сознание, наполняя его теплом и уверенностью в завтрашнем дне.

Этот сон реальностью казался, да так, что я проснулась с ощущением, что женщина действительно была рядом.

Перед глазами стоял дом, который она указала к покупке на Васильевском острове. Одноэтажный из багрового кирпича. Возведён он был из него ещё по приказу Петра I. Ведь застройка острова в те времена шла крайне медленно и неохотно. Так и появилось распоряжение царя, обязывающее всех дворян и купцов строить на Васильевском острове каменные палаты в один или два этажа, в зависимости от их зажиточности.