Книга Не про Любовь!, страница 145 – Нора Ольвич

Леди Аида вдруг ввела в них курс шахмат. Давать их она взялась сама. Сказала, что пока гостим в этом доме, так оно и будет.

Понимая, что всё вокруг вновь движется вокруг нас, да так, будто мы центр вселенной, я старалась думать только о том, что скоро, очень скоро у нас будет свой дом.

Как же хочется занять место возле окна в экипаже и рассматривать бесконечно те улочки и мосты, по которым мы будем проезжать. Многие из них деревянные и на сваях, и мне хочется без устали бродить по этому городу пешком. Я заболеваю им, понимая, что готова буквально на всё, чтобы остаться жить на Неве.

И вот наконец мы на Васильевском острове. Дворец Меньшикова, он на набережной где-то, а мы, как говорится, кружим по глубинке, минуя очередной мост. Вот и церковь неподалёку, белая колокольня виднеется за деревьями. Сколько же здесь деревянных домов, каждое окно из которых хранит свою отдельную историю, жизнь и судьбу.

Добротные избы и каменные усадьбы, покрытые снегом зимой и совсем немногочисленной зеленью летом, словно страницы старинной книги, могут всегда рассказать о людях, живших здесь поколениями. В каждом окне — своя судьба, своя радость и горе, свои мечты и надежды.

Стоп!

Вот он!

— Приехали. Дайте знак извозчику пусть остановится.

Я обратилась к мужчине с широкими бровями – приказчику князя, ехавшему с нами. Османов он, конечно, может погубил и много, да только взгляда моего не выдерживал, затаив дыхание отпуская глаза.

В конце концов, сойдя на камни проезжей части, смотрю на дом из своего сна.

Он. Точно, он!

Меня тянет к этому строению и, подходя совсем близко к нему, я вдруг понимаю, он из широкого строганного бруса четырёхугольной формы. Прилажены те брусья очень плотно к друг другу. Они ровные, будто ошкуренные. Монолитом стоят.

И прилажены друг другу так, что и иголка не пролезет встык. Будто по миллиметру те брусья выверяли изготавливая.

На очень высоком цоколе из природного камня с крышей европейской формы, дом выкрашен в цвет бордово-коричневого кирпича. Прочерчен красителем водостойким будто кладкой каменной. Да так, что и не отличишь от таких же домов, но из камня. Зачем? Обман для чиновников? Ведь они должны были доложить, что строительство из камня ведётся на острове. А кирпича немного выпускалось в те годы, да и стоил он немало.

А строиться нужно было, коль земли надел получил. Да только такая вот работа, как я понимаю, из лиственницы она тоже не дешёвка. Это дерево всегда славилось устойчивостью к гниению и появлению грибка. Тяжело в обработке оно, так как смолами напитан. Дом-то строили на века.

На широкое каменное крыльцо с тонкими колоннами и козырьком выходит вдруг смотритель пожилой. Кланяется, называя меня не иначе как барыней, а после спрашивает, чем он может служить всем нам.

— Я слышала усадьба эта продаётся.

— Так и есть, ваша милость. Продаётся. Да только публичный нотариус, Ручнев Михаил Викторович, заведует всеми вопросами о продаже. Ему барыня из австрийского княжества все грамоты поручила. А я только показать усадьбу могу.

— Так пошлите за нотариусом, коль так, а мы с сестрой осмотрим ваши палаты и постройки на дворе.

— Ты меня пугаешь Элинор, так решительно настроена? Ты уверена? На острове, на отшибе?

Сестра подошла совсем близко.