Книга Не про Любовь!, страница 79 – Нора Ольвич

— Я хочу подделать грамоту и списки для нас. Мы припишем себя в них ещё совсем детьми. Нашла некие зарисовки епископа. Хочу их скопировать, но только внести свои данные.

— А печати?

— Толстые восковые свечи с оборотной стороны, буду их использовать. Они мягкие, не спорю. Печать будет одноразовая. Но этого будет достаточно, чтобы сделать тот или иной оттиск на бумаге, которую использовали в старину. Несколько чистых листов мы позаимствуем из записей прелата, всё равно их уже вернуть не сможем. Печати вырежем из воска. Нужен грифель для нанесения рисунка и тонкий стилет для работы по воску. Горящая свеча. Список предполагаемой родни есть. Те, кто отбыл во Францию, мы с тобой будем из этой ветви, сейчас их и следа не сыщешь. Грамоты и списки будут составлены на русском языке этого времени. Кто в Англии или Шотландии поймёт, что там написано? Всё будет старинным, с печатями и подписями. Одна печать вообще из воска скрепит всё.

— А ты время зря не теряла Эленор.

— Если само в руки идёт, значит, так и должно быть. Ты сама так говорила.

— Я не учила тебя церковь обворовывать!

Мы шептались с сестрой осторожно, используя только русский язык. Но, мне кажется, наши попутчики и не пытались что-либо подслушать из той части экипажа, в которой мы ехали вновь на север страны. Туда, откуда прибыли.

Да уважаемы читатель, судьба вела нас обратно на территорию Шотландии. Как говорится, у нас не было выбора.

Дама, не получившая свои мягкие места, говорила без устали. Колёса отбивали свой такт по укатанной дороге, переговаривалась охрана.

Я принялась записывать названия гостиниц и магазинов, улиц в Эдинбурге и в других городах. Она сыпала ими без устали, расхваливая путешествие, которое они совершили год назад.

— Сколько сведений, однако. Как я поняла, она состоит в близкой связи с господином доктором. Как нам было сказано ранее он не в браке. Кто же она?

Пропустив информацию о докторе Кеннете Браун мимо сознания, Аида взялась читать записи, которые я не смогла вернуть в библиотеку. Она писала свои заметки, без устали, попросив у меня карандаш. А после мы дремали каждый на своём сиденье, покачиваясь в такт движению. В какой-то момент я прилегла осторожно и на мгновение отключилась, не в силах противиться усталости, скопившейся от бессонной ночи. Пришла в себя уже в том городе, о котором нам говорил возничий.

Меня разбудила сестра, сказав, что пора собираться.

Всё было как в прошлый раз. Вот только гостиный двор мы попросили более презентабельный для ночёвки. Так скажем, для аристократов. С независимым видом мы игнорировали своих соседей. Нас сопроводил один из охранников - мужчина примерно сорока с небольшим лет. Спешившись с коня, он учтиво заговорил, сразу предупреждая, что выполняет свои служебные обязанности. Помог сойти на землю.

Поняв наше нежелание общаться с попутчиками и выслушав пожелания, склонил в согласии голову. А после заговорил на французском языке. Аида, старательно вспоминая былые знания, пыталась отвечать ему, в который раз подтверждая легенду, что мы из России.

— Он такой же эмигрант, как и мы. Был однажды представлен ко двору короля Людовика, но проживал в Париже. Версаль для него неосуществимой мечтой маячил на линии горизонта. Это, наверное, и спасло жизни ему с женой и сыном. Они очень вовремя сумели переправиться через Ла-Манш. Как только пошли слухи.