Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 47 – Нора Ольвич

— И флакон от парфюма, смотрите тот самый, боже веер…. К нему же страшно прикоснуться. Он рассыплется сейчас в руках, бедный шёлк.

— Я не могу вздохнуть, оно прелестно.

Всё оставшееся время этой ночи мы были не в себе, мы будто только сейчас переместились во времени. Все вместе. И мы жили прошлым, прекрасно понимая, что нельзя этого делать.

«— нужно жить только настоящим, память ценна, несомненно. Но настоящее имеет ещё большую ценность, ведь уже завтра оно станет прошлым».

Мы прятали свои слитки, и украшения, что привезли из Прованса. Перенося их из кабинета возле спальни в сумках и рюкзаках. Оставляя пока на полу в подземном хранилище, зная, что всё разберём, наведём везде порядок и посчитаем. А ещё, несомненно, сверим с описями, которые мадам Дениза составляла практически две недели, исчезнув для всего общества монастыря в Провансе под видом покаянной души, погрязшей в молитве.

* * *

Утро.

Они уснули будто недавно, три очаровательные, уставшие главные героини нашего романа. Их растрёпанные кудри переплелись на пыльных подушках. Кровать, стоящая под пологом, в ещё неубранной спальне, будто делилась с ними воспоминаниями о тех, кто возлежал на ней когда-то.

Оберегая свою донну Каталину с обеих сторон, Дениза и Элена обнимали девочку даже во сне. Их невесомое дыхание будто хранило сон той, что когда-то заботилась о них не покладая рук.

Лучик солнца, заглянувший скромно в девичью спальню с огромной короной на потолке изумлённо замер, взирая на эту нежность, а после радостно запутался в красивом когда-то шёлке на изголовье и стал уверенно расти, стараясь заполнить собой всё пространство.

* * *

Я задумчиво анализировала произошедшие последние события с нами, слыша, как украдкой, вздыхает Элена, как беспокойна во сне Дениза.

Невозможно испанской наследнице рода графине Каталине д’Вальде-Эсе ла Куэва, исчезнуть полностью. Однозначно придётся прописать в документах, что так предусмотрительно оставил дядя, откуда я появилась на свет. Кратко. Не перечисляя всех регалий, разумеется. Меня мало кто знал в лицо, это к лучшему. И это будет только мой выбор — никому не известный титул в маленьком герцогстве Савойском на карте прекрасной в будущем Италии, без всякого семейного скандального шлейфа, он, если честно прельщал.

«— пусть все забудут о деле, об отравлениях… о переписках и кознях, сильных мира сего, скоро гонения на протестантов усилятся, и Франция будет занята другим, но в ближайшие годы нам ни к чему повышенное внимание, и так хочется этот дом в собственность. Вероятно, городские ворота уже открыли, на улице около девяти градусов тепла, не то что в Шотландии в начале декабря. Уже заработал рынок, и крестьяне из соседних посёлков привезли свежую продукцию, как же будет прекрасно в Монако летом. Решено, буду никому не известной маленькой маркизой Каталиной-Рене ди Роджадео, уединённый образ жизни нам будет только на пользу».

А позже было грето много воды, и все последующие дни генеральная уборка имения была основным занятием без исключения для всех.

Вечерами, принимая ванны и делая друг другу массажи, наводя красоту, мы впервые, наверное, за всё время мечтали. Я, конечно же, о коллекции, новой и неповторимой. Найдя помещение мастерской, которую пользовал, видимо, дядя, решила ничего не менять. Ключи от сейфов в мастерской мы нашли в хранилище. Эти комнаты находились на самом верхнем этаже в одном из боковых крыльев здания, и вечерами карандаш изумлённо освобождал мои мысли от запретных оков. Располагая их на листах плотной бумаги.