Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 62 – Нора Ольвич

— Я не видел вас долгий срок, вы меняетесь Каталина. И становитесь похожей на себя прежнюю. Отдалённо, но всё же это бросается в глаза. Хорошо, что в гостиной висит ваш портрет совместный с Себастьяном, где вы в расцвете лет, в прошлой… вы понимаете о чём я.

— А меня некому узнавать, и я не волнуюсь по этому поводу. Я развиваюсь, становлюсь девушкой. Оставила тренировки большого спорта и, разумеется, становлюсь другой. А вы граф? Вы совсем уже не тот, что были три месяца назад. И вы верно боитесь этих перемен, отторгаете мысленно возможность стать похожим на себя прежнего?

Подойдя к окну, мужчина опёрся рукой на каменную кладку простенка. Его невидящий, погружённые в свои мысли взгляд бездумно наблюдал за происходящим за окном. Холодный необработанный камень удалённого от шикарных покоев помещения холодил ладонь. Его голова склонилась. Всего на мгновение. Он не мог позволить себе слабости.

Далее рукой взъерошив непослушные жёсткие волосы и, вперив в меня всё тот же сканирующий взгляд, он задал вопрос, на который всё же хотел получить ответ.

— Почему с нами происходит то, что не поддаётся простому человеческому пониманию? Я не готов был к этому и всё же ждал всю свою осознанную жизнь, не желая вступать в брак ни с кем, пока не встретил её. В Провансе воспоминания заполонили разум, я будто сходил с ума, держа в объятиях в темноте спальни свою Жанну, называя её Элен. Как хорошо вы меня знаете, дочь!

Да!

Под удобным предлогом я бежал…; как трус, как подонок, оставив супругу и вас в имении. Полагая, что оно надёжно защищено, исчез для того чтобы разобраться в себе. Бежал, оставляя практически врага на своей территории. Мне нет прощения!

Во Флоренции стало ещё хуже. Имение старой княгини разрушено, не окончательно. Скорбных останков дворца и развалин хватило, чтобы воспоминания, связанные с эти местом, были ещё ужаснее и отвратнее. Я метался, не находя истину, теряясь и вновь восстанавливая себя по крупицам. Под предлогом поиска дома для семьи наш дальнейший путь лежал в Неаполитанское королевство. Скажу сразу остров на месте… что с ним случится. Хотя уже вовсе не наш, но вилла…

— Вилла?

Мой голос звучал холодным и отстранённым эхом, в памяти застыла нежной акварелью ротонда из белого мрамора на берегу бирюзы океана. Пристанище любви. Сердце внутри неистово трепетало.

— После взрыва от неё остались только груды камней, рухнувших в море. Планомерно разрушено все строения во внутреннем заливе острова. Всё что было дорого вам когда-то.

— Кто это сделал?

— Думаю последние из рода Торризи, перед отъездом. Говорят, они уехали в Новый Свет. Меня настигло огромное, страшное чувство предполагаемой потери. Я понял, что возможно они не остановятся в своей мести и найдут вас. Страх за беспомощных женщин с детьми, оставленных мною так неправильно, гнал меня обратно в Прованс. Я каждую ночь терял вас с Элен и обретал надежду вновь, с рассветом, мечтая о том, что вы не дадите себя в обиду. Как раньше.

Но было поздно. Набрав запас пресной воды во Флоренции, применяя её в некипячёном виде, члены экипажа подхватили непонятную заразу; по моим предположениям брюшной тиф. Вот тогда я вспомнил всё, чему вы нас учили. Пенициллин, вы так это называли. Плесень серо-зелёного цвета. В трюмах портились цитрусовые. Кто мог хоть как-то двигаться, все готовили настойки, рецепт которых я довёл до них очень подробно и вливали её больным, а затем заболевали сами. Это был ад. Мы набирали в рощах новые фрукты, скидывали в трюм и ждали.