Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 88 – Нора Ольвич

Это было признание, ещё одно… в любви. Отеческой, конечно; очень важные для меня слова, не сказанные в прошлом. Он пытался сохранять спокойное выражение лица, но так сложно было это делать, когда юная особа, сидящая напротив него, внимала всему с невинным изумлением. Тревожно сомкнулись брови на его благородном лице; осознание этой невинности и хрупкой незащищённости будоражило нервы.

— Не буду, обещаю.

— Что Дениз задумала? Как тревожно на душе.

— Возможно, мы об этом узнаем скоро. Ведь день рождения у Анны-Ипполиты Гримальди, маленькой принцессы Монако будет буквально через несколько дней. Мы, конечно же, приглашены на приём, как, впрочем, и все значимые официальные лица. Надо выбрать подарок из новой ювелирной коллекции.

— Вы должны соблюдать сдержанность в отношении лиц, которых увидите сегодня, и имён, которые входят в общину, ибо каждый человек имеет право сказать о себе только то, что он сам желает сказать, и не желает, чтобы за него говорили другие.

Люди вокруг, я слышу их дыхание и скрежет по каменным плитам пола переставляемых тяжёлых мечей; тихий и проникновенный голос Мастера, незнакомый и оттого тревожащий самый потаённые уголки сознания звучит очень близко. Хрипловатый и низкий, красивый, такой может увлечь за собой многих; а ещё наделённый властью. Мне не дано узреть происходящее; голая нога в сандалии ощущает холод подземелья.

— Ныне ты вступаешь в достопочтенное сообщество куда более весомое и значительное, нежели ты представляешь. Оно не противостоит ни закону, ни религии, ни нравственности, в его действиях нет ничего, что противоречило бы присяге на верность монарху или государству…

Преклонив правое, обнажённое колено, произнося следом клятву, ощущаю остриё циркуля, что скользит по обнажённо коже на груди.

— … и никогда не раскрою тайн и таинств масонства и масонов, которые будут доверены мне сейчас или в любое другое время в будущем. Клянусь…

А следом его голос презрев будто выдержку и спокойствие своего хозяина взвился под своды подземного храма:

— Найди отступника, прозрей!

С меня сдёргивают повязку, и я вижу алтарь. Я будто стала заново видеть, а до этого была слепа. Приглушённый свет зажжённых свечей ничего не скрывает вокруг, но и не выдаёт окончательно, храня тайны подземелья. Сознание мутнеет; а запах ладана кажется особенно тяжким и совершенно не к месту заполонившим всё вокруг.

— Найди отступника…

Шёпот, он мне уже кажется совсем зловещим.

Всё словно в дымке тумана, который будто стал окутывать стоящих в чёрных плащах с покрытыми головами людей.

— Увидь его, дитя.

— И тело его будет сожжено, и пепел развеян по лику земному, дабы и памяти о нём не осталось среди братьев. Итак, пусть поможет нам Господь и удержит нас в верности торжественному обещанию Ученика вольного каменщика.

— Найди его, не отступись от клятвы.

— Прозрей…

Голоса, откуда их такое множество? Как же глупо так думать, ведь они все говорят со мной. Повернувшись, пытаюсь рассмотреть одного из говоривших, стоящего сбоку от меня. Но ведь это только догадка, что он говорит со мной. Возможно это кто-то другой. Кто?

Колено преклонённая и оттого будто распятая у ног, собравшихся; с телом, обнажённым в беспорядочно распахнутой одежде, я казалась, самой себе не готова была ответить что-либо.