Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 9 – Нора Ольвич

Неосознанно медленно развернувшись посмотрела в сторону гостей и поняла, что один из сопровождающих дона Алессандро просто не сводит взора с графа Эдуарда-де Феррейра, вероятно, зная в лицо бывшего личного советника английской королевы.

«— … а вечер перестаёт быть томным господа присяжные заседатели, как раз этот момент мы и не предусмотрели».

Понимала, что мужчина не должен поделиться с кем-то этими сведениями.

«— … наше судно действительно становится лакомым кусочком для интриганов и продажных придворных короля Людовика, синьору необходимо всё забыть, ну или просто умереть».

Ломая голову над ситуацией чувствуя неимоверную усталость и тревогу, шла в каюты на плач ребёнка.

И не верила собственным ушам, слышала, как донна Каталина предлагает гостям всё же пройти в кают-компанию и испробовать великолепный напиток, что господин граф привёз из своего недавнего путешествия в Новый Свет.

Пребывая будто во сне понимала, что сейчас её ручка, затянутая лучшего качества перчаткой английского производства, грациозно ляжет на локоть человека, который был обречён…

И сверкнёт таинственно сапфир в лучах полуденного солнца…

Бланш не сводила взора с моего лица. Молча ребёнок будто гипнотизировал, цепляя мой взгляд своими мудрыми глазами младенца.

Ощущения были невероятные, незабываемые и неповторимые. Готова была взлететь под небеса и парить там вместе с серебристыми чайками, пока хватит сил. Девочка будто просила не оставлять её, забыть о происходящем в кают-компании. Это был целый мир. Он будто замер вокруг нас. Солнечными лучиками и пылинками в воздухе, особенным запахом комнаты, в которой живёт маленький ребёнок.

И я действительно в определённый момент стала испытывать умиротворение и покой, утонув в омуте тёмных глаз юной виконтессы. Различала в них все оттенки тёмно-коричневого цвета, всматриваясь и словно наполняясь покоем и уютом.

— Моя девочка. Ты мой маленький цветочек. Мари-Бланш, как же мне не нравится твоё основное имя, которым нарекла тебя матушка. Ну какая же ты Шанталь? Что-то античное и византийское слышится для меня в этом…

Девочка слушала очень серьёзно. Ей нравился мой голос и его интонации. Она тянула пальчики к моим волосам, выпутывая пряди из кос, которые и так не очень-то держались на волнистых волосах. Длинные локоны ребёнок накручивал себе на кулачок, будто желая контролировать тот момент, когда я соберусь её покинуть. Но это не спасало ситуации. Во сне её пальчики раскрывались, ладошка как маленький бутон неведанного цветка была открыта, и я, выпутывая волосы, сбегала, стараясь делать шаги в направлении из комнаты со спящим ребёнком бесшумными и невесомыми.

Дел даже на судне, было невпроворот.

— Ты полежи спокойно, хорошо? Сеньорита Тереса за тобой присмотрит. Ведь наши девочки вдвоём в кают-компании не справятся с гостями. Любовь моя, я обязательно вернусь.

И девочка замерла, услышав последнюю фразу. А затем будто засыпая прикрыла глазки, убаюкиваемая моими покачиваниями.

— Вот и хорошо…

Улыбка не сходила с моего лица. На нём отражалось всё, что я чувствовала в этот момент и то, что нельзя было описать словами: любовь и нежность, счастье и умиление.

Всё происходящее сейчас с посетившими нас венецианцами было в большую тягость.