Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 94 – Нора Ольвич

— Да. Есть. Но только не тем путём, что вы мне предложили. Как я говорила это путь в одно направление.

— Хорошо, что уже не в конец.

— Посмотрите его слегка видно, я долго думала, что это. Прежде чем делать первый шаг по этой лестнице; взяла с собой на всякий случай прочную и очень длинную верёвку, и не ошиблась.

Всматриваясь в стену, скользя взором по кладке, я не замечала возможно очевидного. Не понимала, о чём мне толкует Дениза.

— Металлическое кольцо, которое длинным штырём своей конструкции впаяно в эту стену. Вы видите его? Нет? А натянутый канат? Он сливается по цвету со стеной. Если бы в прошлом я не жила на побережье и не видела, как с большим риском для жизни люди ныряют с мыса Тобизина в океан, а обратно из воды поднимаются по канату, который закреплён правильными узлами примерно в таких же кольцах, установленных в скалах, я бы не стояла сейчас перед вами. Я взяла на всякий случай прочную верёвку, потому что предполагала, чем может быть тот незначительный выступ, возле удивительно маленькой по сравнению с другими, ступени. Ведь стена прямая и нет видимых причин для столь сильного искривления перспективы.

— Зачем вы мне всё это говорите именно сейчас и именно так. У меня такое чувство, что я вас теряю. Что рвётся та связь, что была между нами на протяжении многих лет. Будто что-то доказывая мне или возможно себе, вы становитесь чужой.

— Связь невозможно разорвать, Каталина. Услышьте меня.

Её пальцы впились в мою ладонь, а голос был едва различим; усиливающийся из-за прилива шум бурлящего океана под нами глушил любое слово, я о многом догадывалась по шевелящимся губам сестры:

— Я вновь предполагаю. А, впрочем, уже уверена.

Застыв, внимала безумству услышанных далее фраз.

— Милорд жив. И сборище фанатиков, увлечённых идеей познать бессмертие, именуемых себя Орденом, в любом своём проявлении, ещё никогда не было так опасно для нас как сейчас. Я ощущала присутствие милорда несколько раз на воскресной службе в часовне. Я видела его силуэт во тьме, когда жила немного с вами на вилле.

— Что вы придумали себе Дениза? Тело милорда Ренделла покоится в фамильном склепе в Англии. Его опознали. Ваш жених, вероятно ввязавшись во что-то недостойное, презрев все правила этой организации, наверное, просто получил ответ от могущественных сотоварищей. Он мёртв!

— Прозрейте, Каталина, его опознал воспитанник. А по сути, не его вовсе, а только фамильный перстень и часть одежды. Никто не знает, что произошло на самом деле. Труп был обгоревшим. Подросток был в шоке и в горе, на это и был расчёт. А ещё мальчик возложил на себя огромное чувство вины, потому как часто по-юношески горячо спорил с милордом в последнее время. Не мне вам рассказывать, Каталина, кто и как может упокоиться в любом фамильном склепе.

— Что значит ощутила?

— Этот взгляд охотника, я всегда вам говорила, что у меня стынет кровь от него. Он сбрил бороду, возможно, остриг волосы и ещё что-то неуловимое сталось с ним. Я видела его в толпе, не узнала… Нет. Почувствовала.

— Мадонна. Но почему вы так холодны с герцогом д’Лафонтеном? Он упрям и будет добиваться. Это уже не тот нежный и восторженный Арман, который боготворил каждый ваш поступок и слово в прошлом. Герцог иной… и верно он не отступит.