Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 93 – Нора Ольвич

Итак, в этом одиноком слове было много смысла и значения — «прощайте», хотелось всё ломать и крушить вокруг.

В памяти вставали подробности того раннего утра, когда он в беседе с княжной заснул так не своевременно. Странное недоказуемое подозрение шевельнулось в его душе.

«— а ведь я верно мог и не проснуться, меня явно пощадили».

«— я убью их, где все документы и карты с последних военных действий Испании на суше и на море, с учётом всех колоний»?

«— мерзавки».

В желании придушить своими руками зарвавшуюся вконец графиню он не щадил своего гнедого жеребца, но соседнее имение было пусто. На кресле во внутреннем садике лежал нежного шёлка кружевной платочек с тонким запахом чайной розы. Завядший цветок в изысканном бутоне словно дожидался его одного. Старый привратник передал благородному идальго ценную книгу, что читала последнее время сеньора из Англии.

Увидев травинку, которая служила закладкой, предчувствуя нечто, дон Доминго, раскрыв издание Сервантеса на последней странице, увидел необыкновенно схожий портрет в карандаше, что любила иногда по рассеянности ваять княжна Элена.

Нежная улыбка была на устах миледи. Иннес, она была просто восхитительна. Обидой обожгло сердце, он потерял её так и не сказав о своей любви. Уехала. Его душа будто взмывая ввысь на качелях, то взвывала от ярости, то рыдала от невыносимой грусти, осознавая всю тяжесть потери.

В сознании пролетело такое жуткое по своему содержанию, но очень краткое их знакомство с любимой. Он плёл тогда княжне, что не собирается жениться? Безумец.

«— я просто обязан их найти, миледи, она не должна быть более ничьей».

Возможно ли описать мои метания, душевные и не только, когда княжна Элена спокойным голосом сказала, что мы едем домой. В этот день у меня было какое-то удивительное настроение, немного приподнятое в ожидании нового путешествия; возможно немного ребяческое; так бывает, я думаю у многих перед большим отпуском, я думаю, это будет правильным сравнением. Мои глупые эмоции, они мешали принимать правильное решение. Они бушевали и не давали никому покоя.

— Где наш дом, княжна?

— Вы сами это знаете, графиня.

— Нет!

— Нет — это вы не знаете, или вы не хотите ехать туда?

— Не хочу! Ехать!

Я заметалась по запертой кают-компании как тигр в клетке, или доведённая до отчаяния дикая кошка. Только что не рычала. Хотя почему не рычала:

— Ненавижу Шотландию! Ненавижу нашу Золотую Долину, замок и главное — Склеп и Лабиринт! Ненавижу!

Её ладонь, казалось, в воздухе поймала мою.

— Столько энергии в вас, её хватило бы на то, чтобы наше судно на очень хорошей скорости без остановок домчало нас до самого дома.

— Сколько иронии, — я готова была поссориться с ней, а может быть и поцарапать, вонзая коготки в кожу её холёных ручек.

Это был тот самый момент, когда ведомая ею я вышла на палубу и увидала всех людей, что несколько дней назад, доверясь нам, взошли на судно, реально опасаясь мести соседского землевладельца. Видя их лица, я будто бы забыла обо всём на свете.

— Что ты им можешь предложить в Париже, во Флоренции или на острове, который принадлежит семье Торризи, а Дениза? Вечные скитания, интриги и страх за свои семьи? На нас сейчас смотрят рыбаки, а также жёны мужчин из команды галеона, их дети и престарелые родители. Что скажешь ты своей кормилице?