Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 100 – Нора Ольвич

Я выступала в роли крупье, холодным, без эмоций голосом поправляла ошибающихся, всё чаще слыша обращение «миледи». Играли практически до утра.

На следующий четверг был полный аншлаг. Ставки росли, росла и прибыль клуба. Город полнился слухами.

Я следила за игрой, а незнакомец, играя, словно делая всем одолжение, пристально следил за мной. Этот взгляд проникал, словно под кожу. И это тоже было частью игры, это будоражило нервы, насыщая меня.

Азарт, страшная вещь. Очень богатые люди стремились попасть в это заведение, я слышала, что места в клубе перепродавались за безумные деньги. Быть его участников, это было престижно.

Осень пролетела как один день. Вместо меня уже был другой крупье, я просто отслеживала игру, назначала процент на общий банк ставок в доход клуба, и контролировала, чтобы никто не играл в долг. А ещё выдавала выигрыши и вела протокол. Платила еженедельные налоги, открывала и закрывала сейфы и вела учёт именных фишек, которые нельзя было подделать. И конечно же, считала деньги, без устали.

Играли обычно до утра.

Такой режим, он просто выматывал, так как утром я должна была всё проверить в самом отеле, меню и порядок в ресторане и на кухне, снять кассы в баре и забрать выручку из казино, и только вечером всё вывезти домой, сохраняя наличность в тайнике, о котором никто не знал.

Я спала без снов, просто отлетала, прикоснувшись головой к подушке. А если сны и были то, словно мутными и я не всё понимала в них. Всегда присутствовала огромная скорость на машинах, запредельная.

Я так никогда не водила авто, там в будущем. И мне всегда чего-то не хватало, во сне.

В какой-то страшный, очень безумный момент, ощутила себя, одним комком нескончаемой боли в ледяной воде. Тонувшей от бессилия и отчаяния, не находящей опоры под ногами и захлёбывающейся от ещё одной порции набегающих высоких морских волн в ночи, понимающей, что это конец. Что спасения, его нет.

«— Господи, помоги, как же хочется жить, умоляю»!

Я, с криком подскочив на кровати и оказавшись в объятиях Иннес, просила её не оставлять меня.

— Иннес, пожалуйста, защити меня от самой себя!

Мои слёзы капали ей на ночную сорочку.

— Дениза, душа моя. Мы навеки вместе, успокойтесь и оставьте слёзы, это был просто кошмар.

Её хрупкие ручки и тихое дыхание, спасали меня от безумной мысли о том, что я словно другой стала.

«— а если и другой стала, то нужно с этим научиться просто, жить, а не сходить с ума, рискуя жизнями близких людей, ты не одна, за тобой Семья, и маленькие дети».

То утро я встретила на полу в гостиной, сидя на ковре, замотавшись в плед, рассматривая как просыпающееся солнце, скользя по портрету женщин средневековья, словно оживляет их лица, напитывая энергией жизни. Лёжа на боку в ворсе мягкого ковра, наблюдала за этим таинством, ожидая момента, когда их глаза встретятся с моим взором.

Совершенно не могла смотреть на свой портрет, висевший возле окна, вернее, на портрет Анжелик, что-то происходило со мной в этот момент, это можно было сравнить с двумя магнитами, когда их стараются соединить одинаковыми полюсами.

Как же хотелось найти в завалявшейся пачке, что лежала в дальнем углу сумочки из будущего, хотя бы одну сигарету.

«— Кристин, матушка, я словно и не я, как мне помирить себя с собой»?