Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 106 – Нора Ольвич

Мужчины же более старинных благородных семей, грешившие часто и так порой неосмотрительно, что приходилось им незаконнорождённых дочерей своих под видом сирот, подбрасывать к специальной двери, знаменитой Ospedale, возле которой их находили сёстры-монахини. И только пелёнки, что вышиты тем или иным гербом, были намёком на происхождение младенца.

И что же этому удивляться, так было всегда. Законнорождённую дочь не отдашь бывшему безродному купцу, как бы не был он богат, поэтому благородные и красивые послушницы, юные дарования Венеции так ценились на рынке невест.

«— всё же, что сие значит»?

Заметив сдержанный взгляд девушки и её уставшие движения, которыми она собирала ноты после тренировки, Маэстро, не дойдя до выхода из классов и всё же решившись, но боясь спугнуть музу, что присела отдохнуть так близко возле этой одарённой девушки, тихо спросил:

— Синьорина Элена, ваши чертежи, так хочется увидеть их все. Возможно, ваши мечты смогут стать реальностью. Что за инструмент вы разрабатываете?

Сосредоточившись на услышанном, выплывая из грёз своего отдельного мира, послушница с акцентом, которого она очень стеснялась, сказала, что новый инструмент она назвала фортепьяно.

Что хочет показать его устройство маэстро на рисунке и чертежах, и мечтает на свою небольшую оплату труда, что у неё остаётся на руках, и скапливается, заказать его изготовление у мастера, о котором слышала от старших монахинь.

— Фортепьяно — forte — «громко» и piano — «тихо». Хм. У него будет меняться диапазон звука?

— Да ваша честь. Мы можем сначала его сделать небольшим, пробным. Я так хочу свою новую композицию исполнить на праздник Ла-Сенса именно на этом инструменте.

— Праздник Вознесения Господня, это месяц май следующего года. У нас достаточно времени, синьорина, и всё же подготовьте чертежи инструмента, мне нужно всё обдумать. Вы обрадуете нас новым произведением?

Девушка застенчиво утвердительно кивнула.

Он слышал её историю. Совершенно потерявшую память о своей прошлой жизни, синьорину нашли после сильного шторма лодочники близ Санта-Марии делла Верджине и отправили её в ближайший монастырь. Девушка долго болела после переохлаждения, а придя в себя совершенно ничего не помнила.

Хотя иногда маэстро видел иное, но не собирался об этом говорить кому-либо. Только человек музыки и творчества с его уникальным слухом и пониманием языка тела, может понять, как мыслит то или иное существо.

Так вот, воспитанница Элена, что пребывала ныне в Ospedale della Pietà, по его наблюдениям помнила, абсолютно всё, но только не говорила об этом, словно скрываясь от всего мира за стенами монастыря.

«— вероятно, это было покушение, девушка знает своих врагов и считает, что ей опасно находиться в светском мире, возможно, при этом погибла вся её семья, но несмотря на это, она одна из тех, кто находится на государственном обеспечении совершенно законно, отдавая всю себя работе».

Так думал пожилой маэстро, что тихим шагом мерил коридоры этого благочестивого заведения, идя в свои комнаты. Также считала мудрая аббатиса, полагая большой удачей, что попечительский совет Санта-Марии делла Верджине в своё время отказал девушке в содержании.

— Синьорину Элену во время передвижения по каналу располагайте в самый центр сидящих в гондоле девушек, и глаз с неё не сводить. Пусть лик будет всегда покрыт, это приказ.