Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 126 – Нора Ольвич

— Сеньор Рикардо, не томите, право, что же вы молчите? Всё ли в порядке в семье? Кто это с вами приехал? И добрый день, наконец, то!

— Ваша светлость, дома всё хорошо, мы за вами приехали с сеньором Пломмия. Только вас всех и не узнать вовсе. Мадам маркиза.

Он поклонился в сторону благородной Анны.

— Добрый день всем.

Улыбка осветила напряжённое лицо дона.

Я бросилась в его объятия.

— Меня же вы узнаёте? Отчего ни смотрите мне в глаза?

— Вы словно ангел, княжна, уж не знаю, как вас везти в Париж.

— Самый любимый Ангел в этом семействе — это я! А Кристин, она «ваша светлость, госпожа баронесса».

И Анжелик, вслед за мной, смеясь, бросилась к виконту в объятия:

— Крёстный!

— Мадам Анна, вы словно девочка, да что же это юбочки у всех коротенькие такие, не знаю, куда глаза девать.

Вздыхая, виконт обнимал нас, приговаривая, что принял за молодёжь из поселения, что хотел узнать, кто проживает сейчас в замке. И как найти госпожу баронессу.

Прошли первые восторги от встречи, и тревога улеглась в душе, заснув на какое-то время пушистым котёнком в самом дальнем уголке души. Мы поспешили — таки зайти за крепостную стену во внутренний замковый двор.

Устроив путников в пустующие комнаты, приказала горничным и кухаркам хорошо накормить их, протопить печи и нагреть воды, предоставив всё для отдыха в банях. Новые одежды и чистые постели должны ждать мужчин в выделенных для них прибранных комнатах. Мой требовательный голос всегда звучал спокойно, но его невозможно было ослушаться. В имении был полный порядок. Всегда.

Сама же, взяв в руки объёмный бумажный пакет, из тёмной грубой бумаги с печатями оттиска герба д’Фуркево, что передал отец, прошла в гостиную. Все с нетерпением ждали меня.

Ждала и бабушка д' Сов, чей большой портрет висел на главной стене зала. Мы действительно с ней были очень похожи, и только глаза разнились. За мглой её тёмных глаз мне было не угнаться. Сидя в деревянном резном кресле, в светлом платье, она словно следила за нами, эффект был поразительный. Казалось, женщина сейчас встанет, и выйдя из-за объёмной багетной рамы, заговорит с нами.

Известия.

Как я уже и говорила, Мир вспомнил про нас.

Было учтено и продумано всё, словно дипломаты составляли много дней те листы, исписанные мелким почерком, что я держала в руках.

Приглашения княжнам д' Фуркево, старшей, Кристин Аими и средней, Анжелик Каролине, на их приезд в столицу, с тем, чтобы далее быть представленными ко двору супруги дофина Франции Екатерине Медичи в статусе её придворных дам. Такие же грамоты были предоставлены графу Антонио де ла Гутьеррес и шевалье Арману; они приглашены были в военную свиту её личной охраны.

Отдельное приглашение флорентийской маркизе Анне де Аулестия и её дочери Элеонор, посетить королевский двор Франции, оставаясь в гостях так долго, как на то будет её воля.

— В чём подвох?

Мадемуазель Анжелик свела брови.

Я же размышляла вслух.

— Примечательно, что Арагонна и д' Сов не звучат вовсе, отныне я — д' Фуркево, в статусе княжны, как и прежде. Как всё грамотно составлено, оснований для отказа нет. Мы будем представителями молодого двора. Здесь написано, что в связи с особым положением и самочувствием герцогини Орлеанской её двор из Лувра переехал в Фонтенбло. Как, интересно, Франциск свой любимый замок подарил нелюбимой невестке. Интересно, почему? Или это на время её беременности?