Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 164 – Нора Ольвич

— Как деревенская девчонка, право.

— И что?

— Что вы тут делаете вечерами, княгиня?

Впервые за всё время раздался тихий голос Торризи.

— Смотрю на огни ночного города, синьор, отдыхая от вашей тётушки.

Подошла практически к самому краю площадки. Вдохнула свежий воздух, что добрался с Сены до высоты практически четвёртого этажа. Ветерок тронул кудряшки. Как хорошо. Не замечала, как мною любуются мужчины. Как отец мрачно следит за каждым моим движением. Следит за генералом. Что-то решая для себя.

Сдала им самое моё любимое место в отеле. За просто так. А они ещё недовольны. Почувствовала, как Его рука нашла мою ладонь. Пальцы успокаивающе гладили запястье. Глава рода Торризи стоял рядом и смотрел вдаль. Затем, обернувшись к отцу, произнёс:

— Князь, это всего лишь дверь, здесь необходима решётка. Нужно посмотреть по всему фасаду. Где ещё есть такие же возможности выйти на крышу. Это всё решаемо.

Оказавшись снова в своей спальне, наблюдала за Луизой, что молча разрисовала всё, до чего дотянулись её ручки. Светлая кружевная подушечка была вся в её творчестве.

— М-м-м, как красиво. Разреши тебя взять на ручки? — девочка утвердительно кивнула. — Мы пойдём к маме?

— Да. — Её тихий ответ удивил князя.

— Она не говорит с нами.

— Не считает нужным, значит. Вы же всё решаете за неё. Далее нам придётся спуститься в подвал.

Отдав ребёнка её маме, шла, словно под конвоем. Ещё два человека генерала Торризи, присоединялись к нам в пути. Я уже перестала их считать чужими и стала различать на лица. Только удивлялась, как они все разместились в нашем отеле.

Лестница на первый этаж, по которому когда-то вела дядюшку в мастерские. Каменные плиты пола первого этажа, светлые гобелены и портьеры им в тон. Наши шаги и шелест моей юбки, после конной прогулки я так и не переоделась. Продуктовые хранилища подвала. Место, где мы изначально устроили с месье Жаком тренировочную комнату. Узкий боковой коридор. Лаз под землёй, он ещё уже, ещё сложнее пробираться по нему. Но не для меня. Понимала всю ответственность момента. Перед тем как зайти в ход, что соединил два дома, мужчины оттеснили меня в середину. Слышала дыхание отца позади, думаю, в своё время он не представлял, насколько тяжело взращивать детей. Любить их безумно, а потом отпускать во взрослую жизнь. Пока только малышка Луиза тиха и послушна, но сдаётся мне, что лучше быть такой, как Анжелик, взрывной и предсказуемой. Младшая же сестрёнка уже сейчас слишком себе на уме, уходит от конфликтов, а далее делает всё так как ей это нужно.

Ещё минут десять неприятного пребывания в затхлом помещении, и вот мы уже в заброшенном домике, что стоит одиноко, с забитыми внутренними ставнями, приткнувшись к чьему-то каменному забору среди дворов. Осматривалась.

Желваки на лице отца ходили ходуном, он был в бешенстве. Обычно строгое и непроницаемое, теперь выражало мешанину чувств. Бесконечное возмущение и непонимание бушевали в его душе. А вернее, очень даже понимание:

— Три года назад всё ваше сопровождение выбралось именно этим переходом из дома?

— Да, ваша светлость.

— Я же спрашивал, чего ещё я про вас не знаю! Дочь?

— Но я же не знаю, что именно вы знаете! Скажите, как тогда я могу судить о том, что вы не знаете? Вы всё время молчите и прожигаете меня взором, всё решая сами. Про графа, что он был у дяди, я узнала только сегодня, и я только сейчас поняла всю степень опасности для себя и всей семьи с этой стороны. Но я уверена, что скрываете вы ещё больше. Но, повторяю, с сегодняшнего дня, всё остальное про себя я буду решать только сама.