Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 187 – Нора Ольвич

Дон Константино, сопровождая повсюду, он не отходил от маркизы, находил слова, а, возможно, и просто минуты молчания. Делясь своими переживаниями о потере когда-то близких ему людей. Мы часто их видели вдвоём. Это сложно было назвать прогулками. Просто печально одиноким людям, в этот момент их жизни, нужно было быть рядом.

Благородная Анна, она должна была выговориться чужому человеку. Дон Константино он готов был слушать. Просто стоя на берегу моря и смотря вдаль.

Мои утренние недомогания, они усиливались, ни кому не давая покоя. Из-за токсикоза я практически не могла принимать пищу. Только если, лёжа, не встав ещё ото сна. Совсем понемногу, крупицы. Ожидая, когда организм подаст знак в виде лёгкого наката слабости:

«— стоп, хватит».

Шевалье Арман сбился с ног, оказывая лекарскую помощь Анне и мне. Его диагноз в случае со мной был неутешительным и очень серьёзным.

— Если вы не оставите свои переживания, слёзы и истерики, вы потеряете ребёнка, Ваше Высочество. И, возможно, не сможете иметь детей никогда.

В покоях же маркизы Анны каждый день звучало только одно:

— Маркиза, я сочувствую вашему горю, но, герцогиня в положении, возьмите себя в руки. Она потеряет дитя, ваши слёзы, они ранят душу. Как только ей станет лучше, мы отправимся во Францию. Выпейте это успокоительное.

Именно шевалье Арман выработал чёткую позицию нашего поведения на весь период моей беременности, которая в принципе не предполагала каких-либо путешествий. И очень жёстко заставлял всех придерживаться установленных им порядков.

Несколько недель у меня был постельный режим. Затем прогулки с мужем или с детьми, правильное питание. Встречи с Ромелем, которые очень благотворно на меня действовали, поднимая настроение, а после был дневной сон. Меня полностью отстранили от какой-либо занятости, и запретили прогулки верхом.

Анна была в окружении Адории, Элеонор и Анжелик. Островом управлял герцог Себастьян, сеньор Рикардо и дон Константино. Ни на минуты не прекращалось строительство крепостных стен, которые соединяли между собой естественные горные возвышенности, острова, и уже начатых строений, домов и вилл. Охрана княжества и военизированные дозоры осуществлялись в установленном порядке. Наши суда курсировали в водах герцогства, не позволяя сторонним галеонам и вообще, каким-либо судам пересекать их границы. Всё работало, как отлаженный часовой механизм.

Баронесса Мари-Энн, её няни и камеристка занимались исключительно детьми. Всё чаще меня клонило ко сну. Подозреваю, что шевалье Арман что-то добавлял в мои напитки.

Безмерное чувство утраты отступало, оставляя после себя светлую грусть о человеке, который, словно предчувствуя свой скорый уход в мир иной, так много сделал для людей, что были для него очень дороги. Только сейчас я понимала дядю, то, каким он был в последние наши встречи. И всё больше я беспокоилась об отце с Жанной. Но это было и звучало словно фоном, мысли утекали, становясь ручейками на общем горизонте сознания.

Баронесса Мари с маленьким Шарлем и младшей сестрёнкой Луизой в эти дни стали моей отрадой. Годовалый, очень серьёзный и развитый мальчик, часто смотрел на меня, словно что-то желая сказать. Мне это казалось иногда удивительным. Возможно, это было плодом моего воображения. И я просто сравнивала его с Антонио в этом же возрасте.