Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 193 – Нора Ольвич

Женщина, впуская меня, сразу направила в ванную комнату, заставляя мыть руки и лицо, снимая верхнюю одежду. Ничего не понимая, выполнял все требования, натягивая какие-то одежды и обувь на босу ногу.

«— Господи, помоги»! — бесконечно твердил, не замечая даже, что обращаюсь к Всевышнему напрямую, не через посредников или имена святых. Как когда-то в далёком детстве, наивном и простом.

Из минуты относительного спокойствия вывел долетавший из комнат крик, безумный, ни на что не похожий. А следом, она звала его:

— Себастьян! Помоги!

Бросившись туда, в порыве защитить и решить все её проблемы навсегда, закрыть собой, если нужно. Услышал, словно безумное:

— Помоги!

Так не может кричать человек! Тем более его девочка.

А следом последовал тоненький писк.

Мадонна! Это-то, о чём он думает?

— Господин герцог, у вас родилась дочь. Её Высочество, просит вас зайти в покои.

* * *

Я помнила, как звала мужа, как безумно долгой была эта ночь, и как он рвался в запертую дверь. Как просила помочь мне Мадонну и ещё хоть кого-нибудь.

Потуги.

— Головка, ребёнок выходит!

А затем крик: не мой. Или всё же мой? И вселенское облегчение. Получилось.

Откинувшись на изголовье родильного стола, слушала тихое, нежное кваканье новорождённого, звучавшее как музыка для моих ушей.

— У вас дочь, госпожа.

— Покажите. Позовите мужа.

Меня удивила паника присутствующих, обеспокоенных, что меня увидят в таком виде. Разве это важно сейчас? Лёгкие приготовления к встрече с мужем заняли определённое время.

Себастьян в халате и в чём-то на голове смотрел на маленький кружевной свёрток в руках донны Ингрид и слёзы, они просто тихо скользили по его щекам.

— Любовь моя, ты пришёл. Я так долго тебя звала. Познакомьтесь, маленькая герцогиня Немур, Франсуаза Катрин Аими делла Торризи — окрестите её, — шептала уставшая.

Понимала, что от чего-то теряла силы.

— Арман, мне хуже. Кружится голова. Кровотечение?

— Его нет, мадам. Всё в норме.

— Давление?

— Обычное, для вас, но оно понижается.

— Что со мной не так, — это уже был стон.

— Очень низкий пульс. Всем выйти. Унесите ребёнка!

Вколов мне в бедро какие-то инъекции, он приступил практически к массажу сердца, приказав донне Адории, растирать мне спиртом конечности.

Себастьян мрачно наблюдал за происходящим.

Я находилась постоянно под контролем, хотелось спать. А возможно, просто оставить всё как есть и забыться на очень долгое время. Мне становилось лучше, но на совсем короткое время, а после всё начиналось вновь. Адория и Арман, они боролись за меня. А после, перенеся мою тушку с мужем в другую комнату, заставляя пить настойки и чаи, бульоны и ещё что, постоянно замеряя жизненно важные показатели, Арман что-то шептал себе под нос, записывая происходящее в дневник.

— Я устала от вас, мой друг и просто хочу спать.

— Покормите дочь, герцогиня, и вы сможете отдохнуть. Кормилица приступит к своим обязанностям позже. Вам сейчас это необходимо.

Донна Ингрид не спускала малышку с рук.

— Какая она хорошенькая. Франсуаза, девочка наша. Синьорина, герцогиня, наследница.

Положив ребёнка на кровать, мне помогли развернуться набок, смотрела на неё, не отводя взор. Она была голодна. Маленькие бусинки губок искали сосок.

— Моя красавица. Боюсь, что ей не хватит молока, она будет хотеть кушать.