Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 76 – Нора Ольвич

— Это так, шевалье. Это так.

Я задумчиво смотрела на мужчину.

«— осесть».

— А это как?

«— спокойно жить, занимаясь любимым делом».

Ответила сама себе.

— Так разве бывает?

«— Вероятно бывает».

* * *

Все последующие дни мы с Анжелик не выходили из дома. Наслаждаясь тихими беседами со своей пожилой дуэньей, синьорой Летицией Аппиано.

Старалась не думать о том, что сейчас происходит в доме маркизы. Всю выручку я попросила Антонио сложить в сейфы, что были оборудованы ещё в те времена, восемь лет назад, раздельно вести учёт от продажи зеркал и парфюма. Также вести все записи проданных товаров, а по сути заниматься той работай, что делала когда-то его матушка.

Отдельно записывать заявки на изготовление тех или иных зеркал и обязательно брать предоплату, выписывая чек о принятой наличности.

Антонио был очень скрупулёзен в цифрах, этим он пошёл в мать. Как же не хватало Жанны и отца.

Как они там? Как прошли роды? Мадонна, сохрани их. В такие моменты хотелось приклонить колена.

В дар мы передали для них с посыльными наряды и зеркала. Для двух дам, к рождению их малышек. Всё самое лучшее. И конечно же, парфюм, для неё. Медичи.

* * *

— Так вот, что это я всё про племянницу вам рассказываю. У неё, спасибо, Мадонна, заступница, всё хорошо. Всё хорошо. В Новый Свет подалась с супругой и с семьёй. Все мы, потомки великого когда-то рода, должны скрываться. Все. Вот только доченька моя.

И старушка, скомкав платочек, вытерла набежавшую слезу.

— Затонуло судно их по пути в колонии. Где теперь, то душа моей девочки Джиневры. И внуков даже не осталось. Все молитвы мои о том, может, выжила моя кровиночка, или внук смог спастись. После монастыря и той истории, обручилась она с Джироламо, сыном Луки Альбицци. Да только не дал им Господь детей.

Её голос убаюкивал, девочки успокаивали старушку, сидящую в кресле, обещая обязательно взять её с собой на карнавал, на главный венецианский канал.

А ближе к вечеру приехали долгожданные наши мужчины, нарядные и совершенно непохожие на тех мастеровых, которыми они ещё недавно ходили по дому.

Шевалье Арман, откинув небрежно длинными пальцами своей аристократической руки рыжеватые волосы, с улыбкой рассказывал, как расходился товар, и что жители Венеции, вероятно, не смогут насладиться его изобретениями, ведь парфюма осталось совершенно немного.

Я же, наблюдая за ним, понимала, что Арман всё сильнее становится похож на свою родственницу, которая совершенно недавно подарила Франции наследную принцессу. И ему однозначно нельзя в Париж.

Что же, вероятно, «осядем», как высказался Вейлр.

Венеция, один из лучших на то вариант — независимая и хитрая, а ещё умеющая хранить секреты. Ещё хотелось посмотреть Флоренцию. Ну, да ладно.

Зеркала. Мелкие и установочные на столы разошлись практически все. Остались те, что висели на стенах. Завтра послы Франции заберут то, что в голубых лентах и золотистых лилиях. В подарок королю. С ангелами присмотрел дож в подарок жене.

Вот и хорошо. Через несколько дней поеду, подсчитаю выручку. Заплатим подати и налоги, а затем высчитаю каждому его долю. Я совершенно была не удивлена любовью венецианцев к роскоши. Всё это мы уже проходили. Когда-то. Надо было рисовать, ценник выше.

Сдаётся мне, что шевалье Ивонн с Вейлром договорились в долях купить дом на этом острове и открыть там мастерские. Это их решение. Значит, так тому и быть.