Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 48 – Нора Ольвич

— Он не будет спать крепко завёрнутым, — сказала я сонным голосом, слегка прикрывая мальчика. А про себя подумала, что у меня сын был таким. Там в прошлом.

— И один в детской, он тоже спать не будет. Решайте, что делать. Завтра ему сошьём специальный костюм для сна и бортики, чтобы не упал с кровати. Адория, смотри, если кормишь ночью, лёжа, не засни, а то можешь задавить ребёнка. Или надо сделать другую кровать для малыша и придвинуть близко к маме. В общем, способов много, но ребёнок хочет родительского тепла и контакта. Он будет спать только рядом с кем-то из родителей, или с обоими сразу.

Виконты удивлённо разглядывали сына. Как же поздно они стали родителями, их неуверенные взгляды говорили сами за себя.

— Всё решим завтра, спокойной ночи, Максик уже спит, обложите пока его подушками со всех сторон.

— Максик?

Засыпая уже в своей кровати, мысленно видела фигуры, застывшие над спящим сыном.

* * *

Несколько месяцев спустя

Я полюбила рассветы на этом побережье, ещё бы чашечку кофе, и было бы просто прекрасно. Такова природа человека — всегда чего-то не хватает. Мы никогда не насытимся полностью, всегда ощущая дефицит чего-то важного. Это могут быть материальные вещи, события или эмоции. И даже когда мы думаем, что достигли счастья и удовлетворения, вскоре появляется новый желанный объект нашего вожделения.

«— И так всё хорошо, а вам ещё и кофе в постель госпожа Княгиня».

Мысли летели вдаль и возвращались. Ветерок легко и нежно касался волос, как будто поглаживал меня, тихий шёпот волн окутывал негой.

Прищуренный взгляд, романтика:

— Белеет парус одинокий…

Как тонко подмечено, и у нас тоже что-то белеет на горизонте. Рассеянное сознание отстранённо следило за действительностью.

— Действительно, белеет, что это?

Дремота и релакс слетели в одно мгновение.

Стоя на террасе и смотря вдаль, я увидела парус на линии горизонта. Он самым непостижимым образом увеличивался в размерах. Первый раз за практически полгода, что живём на вилле, я увидела, судно, которое направлялось в нашу сторону. Сомнений не было!

Эта каравелла, а, возможно, и целый галеон, шёл прямо к острову. Тревога стала заполнять сознания. Я побежала в часовню, наверх по лестнице со сколами на ступенях. Ещё выше! В руках оказался покачивающийся от ветра канат. Ударила в колокол!

Звонил он редко, молились мы, тихо уходя в себя, а тут в предрассветной тишине раздался звон, вселяющий в душу тревогу. Отгоняя все сомнения и инерцию ночи. Он искажал знакомые контуры реальности, превращая их в неразличимую мозаику звуков и эмоций. Не было силы, способной устоять перед его магнетической силой, перед его призывом действовать. В итоге я разбудила весь посёлок. Мы, конечно, расслабились за это время. Решив, что находимся в полной безопасности и о нас все забыли. Как я уже говорила, нашим желанием было полное уединение от мирских тревог. Мы общались только с руководством госпиталя и представителями святой церкви в городе.

Покоя мне не давали мысли о подругах, оставленных во Франции, но об этом позже. Я ежедневно вспоминала их в молитвах.

С одной из крайних скальных вершин, что служили своеобразными воротами во внутренний залив острова, раздался пушечный предупреждающий залп. Этим выстрелом мы запрещали далее двигаться этому судну в сторону вод, принадлежащих роду д’Арагонна. На поверхности моря по границам княжества, официально уже зарегистрированного в Неаполитанском королевстве, плавали большие буйки, сделанные из пробкового дерева с деревянными треногами и закреплёнными на них флажками из красной материи. В воде буйки были крепко прикреплены канатами к крестовинам, установленным в расщелинах в скальных породах дна.