Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 75 – Нора Ольвич

Получается, теперь вы флорентийская маркиза Анна-де Аулестия, вдова этого прекрасного человека, а девочку я воспитаю сама. Ты не беспокойся, она же мне как-никак родня. И да дом в Венеции куплен и зарегистрирован на вас маркиза.

Тишину и напряжение в кабинете можно было просто мешать ложкой, или резать ножом, маркиза пожирала меня глазами. Я не знала, что от неё ожидать.

Получается, я её выдала замуж, не успела она и развестись толком. Что подумает король Франциск. Мне, если честно всё равно что подумает мой дядюшка. Раньше надо было думать!

Тишину разбавил тихий шум открывающейся двери, и в кабинет зашла маленькая девочка. Локоны нежного серебра обрамляли её личико, зеленоватые глаза смотрели по-взрослому очень серьёзно. Худенькая и такая трогательная, в тёмном платье она присела в реверансе:

— Тётя Каталина, я маску принесла, Анжелик, она боится сама идти, — девочка положила на стол украшение — но она просила передать, что очень хочет пойти на бал. И обязательно в маске.

— А ты хочешь, Элеонора? — я смотрела на неё с доброй улыбкой.

— Да, но мне пока нельзя, я в трауре, потому что дедушка ушёл на небо, там его ждали Ангелы, — тихо ответил ребёнок — я пойду к морю, ты пойдёшь со мной? А та тётя грустная она теперь моя мама? — девочка повернулась на шорох и увидела Анну. — Простите синьора.

Смена чувств на лице женщины, отражаются бесконечной гармонией, где смешиваются радость, грусть, улыбки, слёзы, и все они становятся частью того, что делает её уникальной и прекрасной. Она просто картина, на которой написаны все её переживания, эмоции и опыт; каждая деталь этой картины отражает истинную сущность её души.

— А ты возьмёшь меня к себе Мамой, — вдруг раздался тихий голос Анны.

— Возьму, если мы будем вместе. Тогда не так страшно. А вы сможете меня полюбить? — Элеонора смотрела на Анну очень, серьёзно в глазах её был немой вопрос. Для неё это было очень важно.

— Иди ко мне моя девочка, — слёзы текли по лицу Анны.

— Я обязательно буду тебя любить, обещаю.

Климат средиземного моря: он действительно творил чудеса. Мадам Анна постепенно восстанавливалась. Тот её порыв в отношении Элеоноры я сочла за временное проявление чувств. Трогательный, конечно, но слегка преждевременный. И была готова к охлаждению со стороны бывшей герцогини. Маленькая девочка жила с нами уже несколько месяцев и служила живым примером для несдержанной и взбалмошной Анжелик. Юная маркиза была уверенно спокойной и весьма рассудительной малышкой. Она не говорила, как надо вести себя. Всем своим поведением девочка просто показывала, как это, должно быть. Тихий взор, полный достоинства — синьорина Элеонора была естественно аристократична, что вызывало уважение у окружающих. И мадемуазель Анжелик видя это, пыталась ей подражать.

Как ни странно, но Анна потянулась к этой уравновешенному ребёнку, потерявшему так много в этой жизни. В ней возникла естественная потребность о ком-то заботиться. Если бы не Элеонора, то Анна бы начала, думаю, заботится только о себе самой. И жалеть, естественно, только себя, обвиняя в произошедшем разводе, и пренебрежении бывшего любовника, весь окружающий мир. Нанося своему сознанию, таким образом, непоправимый вред.

А так они всегда с Элеонорой были вместе. И очень часто мы с графиней наблюдали как две дамы из флорентийского рода де Аулестия в траурных одеждах, которые необходимо было носить ещё целый год, ранним утром, два раза в неделю, отправлялись в город в мастерские. Охрана сопровождала их на работу, которая им обеим доставляла удовольствие ещё и тем, что они просто были рядом. Были у друг друга всегда. Ведь потери сближают иногда, казалось бы, совершенно чужих людей.