Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 95 – Екатерина Гераскина

И вскоре мы вышли к развилке. Я остановился, осмотрел оба прохода, прислушался, задержал дыхание, пытаясь уловить хоть что-то, но тишина была той же самой.

Мы выбрали левый. Я сделал шаг вперёд, но перед этим достал нож и, на уровне вытянутой руки, оставил на стене едва заметный знак — простой, но понятный нам.

Чтобы не потеряться, чтобы знать, куда возвращаться.

И дальше, двигаясь, я повторял это, оставляя символы в нужных местах, а в короткие остановки доставал карту, быстро, но точно наносил линии, отмечал повороты, развилки, расстояние, понимая, что потом всё это нужно будет перенести на карту местности. Мы шли долго.

А еще понимал, что демонам ничего не стоит прорывать подобные туннели под нашу территорию и напасть через них. Выругался сквозь зубы.

К такому мы не были готовы.

Время здесь теряло значение, превращалось в одно сплошное движение вперёд, где счёт шёл не на часы, а на шаги.

И в какой-то момент я дал знак остановиться.

Мы снова оказались у очередной развилки, и я сел прямо на землю, прислонившись спиной к стене, достал карту и начал переносить то, что мы прошли, чувствуя, как усталость накатывает, но не позволяя себе расслабиться полностью.

Борн сел напротив, молча, не задавая вопросов, просто следя за проходами.

Мы дали себе немного времени. Час. Может меньше.

Здесь сложно было сказать точно. Потом я убрал карту, поднялся, кивнул, и мы снова двинулись дальше.

И где-то в глубине, далеко, почти на грани слышимости, донёсся звук. Странный. Нечёткий. То ли шипение. То ли скрежет.

А потом… Поскуливание.

Я мгновенно замер, поднял руку, давая знак двигаться осторожнее, потому что теперь стало окончательно ясно: мы здесь не одни.

В какой-то момент впереди, в глубине этого бесконечного, тянущегося, как жила, туннеля, забрезжил свет. Но очень слабый.

Я замедлил шаг ещё сильнее, практически остановился, чувствуя, как зрение перестраивается, как зрачок сужается, улавливая малейшие изменения, и дал знак Борну двигаться тише, ещё осторожнее, потому что впереди что-то было.

Мы шли, прижимаясь к стене, скользя вдоль неё, избегая центра прохода, где нас могли бы заметить быстрее, и когда до выхода осталось всего несколько шагов, я остановился.

Медленно, очень медленно выглянул и замер.

Потому что то, что открылось передо мной, не укладывалось в привычную картину.

Туннель выводил в огромную залу.

Настолько большую, что её размеры невозможно было охватить сразу взглядом.

Она уходила вниз и вверх к своду, который терялся в полумраке, растворяясь в темноте.

Всё это пространство было искусственно выкопанным.

И внутри… внутри стояли клетки. Их было слишком много. Огромные, усиленные, с толстыми прутьями, между которыми скользили тени, двигались силуэты, и оттуда шёл звук — непрерывный, раздражающий, давящий.

Шипение. Писк. Скрежет. Глухие удары. И тот самый запах гнили, выделений, крови и чего-то острого. И не оставалось ни малейшего сомнения в том, что в этих клетках находились твари. Плотоядные. Агрессивные. Голодные.

Их было столько, что взгляд терялся, не в силах сосчитать, охватить, понять масштаб.

Я медленно отступил, возвращаясь в тень туннеля, чувствуя, как внутри поднимается холод и осознание катастрофы.

Я повернулся к Борну. И по его взгляду понял — он думает о том же.