Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 99 – Екатерина Гераскина

— Нормально. У него не настолько запущенное состояние, как было у Нортана. Но этот яд, которым он был отравлен, странно действует на организм драконов — парализует, отказывают части тела. Но опять же, из-за того, что ты влил ему моё зелье, потери, скорее всего, будут минимизированы. И, возможно, всё будет не так плохо, как с Нортоном. Ты понял, что это был за яд? — спросила она.

Я качнул головой, растёр лицо, пытаясь прогнать сонливость. Меня самого штормило. Хотелось отдохнуть, забыться сном. А ещё обязательно нужно было лично встретиться с императором. То, что я видел на стороне демонов, передавать даже письмом было опасно.

— Да.

Аннабель повернулась, посмотрела мне в глаза, кивнула, поняла, что говорить здесь я не буду. Потом качнула головой в сторону выхода, пошла первой, а я шёл за ней следом, словно привязанный.

Шёл следом и ловил запах вереска. Как же она ошеломительно пахла. Хотелось просто остановиться и дышать. Дракон устало урчал внутри меня, его силы тоже были уже на исходе, резерв почти закончился. Разведка далась слишком тяжело.

Она остановилась перед моим шатром. Я сам распахнул перед ней полог. Аннабель вошла. Я — следом. Перед тем как войти, приказал караульному, стоявшему у шатра, набрать ванну и принести поздний ужин на двоих. Тот сорвался с места.

Я вошёл внутрь. Бель отсматривалась. Посмотрела на кровать и резко отвернулась. Я стиснул челюсти так, что те хрустнули. Я понял, что возникло у неё в голове, но поделать ничего не мог.

С прошлым и тем, что здесь была другая, уже ничего не изменить, как бы сильно я не сожалел о содеянном. Теперь оставалось только идти вперёд.

Я прошёл к кровати и начал снимать с себя походную амуницию. Расстегнул куртку, стянул рубашку, снова размял затёкшие плечи. Борн весил достаточно много, даже для меня, подготовленного воина, тащить его на себе почти неделю было тем ещё испытанием.

Я почувствовал на своей спине её взгляд. Затем воины спросили разрешения войти. Я дал. Те споро начали набирать ванну, стоявшую за ширмой.

Белль посторонилась, а потом устало села на мое месте, где я обычно раскладывал карты, перебирал донесения. Она откинула голову на спинку высокого кресла и из-под опущенных ресниц следила за воинами.

Ужин тоже принесли. Я приказал поставить его перед Бель.

— Нагрей воды в чайнике. Принеси его, — снова отдал приказ воину.

Я зашёл за ширму, снял штаны, избавился от белья и опустился в горячую, почти кипящую ванну. Окунулся с головой, опустил руки на бортики, прикрыл глаза и расслабился.

Сейчас всё было словно так же, как когда я возвращался домой — спокойно, надёжно, без лишних нервов.

Я помнил, как это происходило у нас дома, как жена подходила ко мне, сама набирала ванну, опускала туда свои травы, и такое спокойствие всегда накрывало меня. А ведь дома я никогда не мучился кошмарами, никогда не кричал по ночам, не просыпался от ужасов войны.

Уже тогда стоило задуматься, почему мне так хорошо дома. От того, что истинная была рядом, или от того, насколько правильно она подбирала свои масла, потому что так хорошо разбиралась в травах.

Точно так же сейчас было здесь, в шатре, посреди военного лагеря. Запах вереска успокаивал, приводил в порядок мысли. Напряжение отпускало. Кажется, я начал засыпать.