Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 1 – Лея Арис

18+

— Какой мужчина… — вздыхает Катя где-то за перегородкой, по тону ясно она опять смотрит светские хроники Галактического Альянса. — Этот Верховный прокурор…

Раздается скрип стула. Катя обходит перегородку и ставит передо мной чашку с чаем так резко, что я вздрагиваю.

— Опять изучаешь законы Альянса? — заглядывает в мой планшет, в ее тоне — смесь снисходительности и легкой досады. — Маш, ну брось. Это же не для нас.

Я не отрываюсь от планшета, где открыт сайт Галактического Альянса с его лаконичным, внушительным интерфейсом — темный космос и серебристые буквы. «Центр кадрового распределения для разумных рас III категории (ограниченный доступ)». Мои пальцы бегут по знакомым уже разделам: требования, процедура, контракты.

— Процедура раз в год, — говорю я. — Никто же не запрещает подать документы.

Мне тридцать. Моя жизнь — это заштопанная юбка-карандаш, белая блузка и вечная усталость после десяти часов работы у нас в конторе. Моя внешность — мамино наследие: светлые, почти белые волосы, которые я собираю в тугой хвост, и голубые глаза.

Красота — это ресурс, на который у меня нет ни времени ни сил.

Я юрист и ксенопсихолог.

И я старшая сестра.

— Запретить-то не запрещают, — Катя фыркает, опираясь о перегородку. — Но люди с тремя дипломами и космическим стажем годами в очереди стоят! А ты… — она жестом обводит наш убогий кабинет с треснувшим линолеумом, — ты земной юрист в муниципальной конторе. Не обижайся, Мару, но куда тебе? На должность дезинфектора на грузовом транспорте? И то вряд ли.

Каждое ее слово — колит. Они не злые, они просто… констатация факта. Факта моей никчемности в масштабах Галактики.

Я думаю о Косте, о моем брате. Ему пятнадцать лет. Его смех, который теперь слышен все реже, и глаза, ставшие слишком взрослыми от боли. Счет из частной клиники «Нейрокортекс» лежит у меня в сумочке, его цифры жгут дыру в сознании. Операция на спинной мозг. Генная коррекция. Реабилитация в капсуле с нулевой гравитацией. На наши с мамой зарплаты — учительницы и мелкого клерка — мы можем оплатить разве что обезболивающее.

— Им платят, — говорю я, и мой голос звучит тихо, я поднимаю на нее взгляд. — Катя, они платят сразу. Год контракта — и Костя будет здоров. Я готова мыть палубы или сортировать образцы на зараженной станции. Мне все равно.

Катя смотрит на меня, и в ее глазах появляется что-то похожее на жалость. Она знает про Костю. Знает, что мы отдали последние сбережения.

— А если не возьмут? — спрашивает она уже мягче. — Мару, там же нейросканирование, психотесты… Это же не наш отдел кадров. Ты хоть представляешь уровень?

Представляю. От этого становится страшно. Но страх за брата — больше.

— Попробовать надо, — говорю я и нажимаю кнопку «Подать заявку». Сердце на секунду замирает. — Это единственный шанс.

Следующий этап это нейросканирование и различные тесты.

Я приехала в Центр межзвездного распределения.

Передо мной не здание. Это монолит из черного полированного камня и светящегося сплава, парящий в центре города. Внутри — тишина, нарушаемая лишь мягким гулом неизвестных технологий, и воздух, пахнущий стерильностью. Здесь нет очередей. Здесь есть тихие залы с прозрачными капсулами, где единицы из миллионов проходят отбор.