Книга Не ложися на краю, страница 21 – Галина Нифонтова

— Ну вот, — мужчина положил сверху немного сухой травы, занёс трут в жилище и положил в печь-каменку.

Добран постепенно подкладывал сверху сначала тонкие веточки, а когда костёр уверенно разгорелся, положил несколько поленьев. В жилище тут же посветлело.

— Ура! Ты наш спаситель! — Настя радостно захлопала в ладоши и поцеловала хозяина дома в заросшую щёку.

Добран довольно улыбнулся, не ожидая такой бурной реакции от дочери после обычного дела. Отец Беляны только казался на вид суровым и строгим бородатым мужчиной с топором в руках. Иначе в такой реальности выжить было бы довольно сложно. Но в душе крепкий мужчина был добряком и заботливым семьянином.

Изяслав и Голуба рассмеялись над ними, уже привыкая к необычному поведению Беляны, и пошли накрывать на стол, чтобы не ложиться спать на пустой желудок.

Настя продолжала изучать местные порядки, помогать по хозяйству и старалась не выделяться. Последнее по-прежнему удавалось плохо. Девушка, не замечая этого, делала работу иначе, вела себя не как бывшая Беляна, а где-то даже давала советы местным жителям. Мнение о ней в поселении разделились. Кто-то смотрел, улыбаясь, а кто-то кончиками пальцев похлопывал себя по перевязи на лбу, молча говоря о том, что дева не в себе. Молодой староста поселения Мирослав поглядывал на девушку заинтересованным взглядом, но помнил о пощечине. Хмурый волхв Несмеян кидал на изменившуюся девицу задумчивые недобрые взгляды. Настя не знала, рассказал ли он остальным жителям о её душе, поселившейся в теле Беляны, или нет, но проверять и расспрашивать об этом ей не хотелось.

Прошедшие дни перетекали в недели. Изяслав был больше всех рад изменениям своей сестры, которая из молчаливой и незаинтересованной ни в чём девушки превратилась в весёлую активную сестрицу, с лёгкой придурью. Брат с сестрой, как и полагается во всех семьях и во все времена — то играли и смеялись вместе, то спорили и кричали друг на друга. Какое-то время они могли дуться и не разговаривать, но потом вновь сидели вместе и что-то бурно обсуждали.

— Изя, подай мне соломы, — попросила Настя, убираясь в загоне для овечек.

— Я не Изя! А Изяслав!

— Ладно, Славик, не буянь, — принеси мне ещё щёточку, а то вон, гляди, липучек от лопухов себе набрали по бокам, — девушка ласково погладила мягких овечек.

Ей нравилось ухаживать за животными. Из всех, с кем она проводила время, больше всего прикипела к одному ягнёнку с чисто-белой курчавой шерстью и единственным тёмным квадратиком на лбу. Она назвала малыша «Чип». Он весело скакал рядом с Беляной и тёрся об ноги, когда она хозяйничала у них в загоне.

— Матушка-а-а! Она меня каким-то славиком назвала! — пожаловался мальчик мимо проходящей матушке.

— Беляна, не донимай братца! — улыбнулась та, заготавливая лекарственные сушёные травы на зиму.

Анастасия улыбнулась, поцеловала Изяслава в макушку и направилась к реке, чтобы принести воды для домашнего скота. Мальчик, недолго дуясь на сестрицу, тут же увязался за ней.

Следующей ночью Анастасия проснулась от странных звуков. С улицы доносилось пение, больше похожее на рычание, и был слышен глухой звук барабанов. Настя откинула шкуру, села на лавке, проморгалась, прогоняя сон и привыкая к темноте. На столе сиротливо горела лучина, тускло освещая жилище. Девушка осмотрелась вокруг и заметила, что Добрана и Голубы нет на спальных лавках.