Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 17 – Ольга Соврикова

Но время пришло, барон Нарви про нас вспомнил. Сегодня утром я чуть не скончалась в собственной постели, причем от банального инфаркта. Вот что чувства делают. Малыш под боком закряхтел. Я открыла глаза для того, чтобы посмотреть на него и понять причину его недовольства, а увидела заросшую рожу склонившегося надо мной мужа. Как я не заорала, не знаю. Наверное, просто не до конца проснулась, а потому смогла изобразить полную дурочку с расфокусированным взглядом. Мол, не заметила воняющего перегаром мужика у себя под носом и озаботилась кормлением ребенка. Малыш, приложенный к груди, зачмокал, а рожа законного мужа сначала убралась из моего поля зрения, а потом и вовсе к выходу отправилась в комплекте со всем остальным телом. У двери в мои покои его перехватила Агашка, и они начали заинтересовавший меня разговор, не обращая внимания на меня с малышом и не понижая голоса.

— Господин барон… Имя, господин.

— Чье? Мое? Ты дура?

— Нет-нет. Ребеночку имя нужно дать. В храм для имянаречения отнести. Негоже наследнику без имени жить. Его родовая магия должна принять. А еще целителя бы пригласить.

— Что-то не так?

— Все так, – тут же поправилась та. – И сыночек ваш в полном порядке. Госпожа его сама кормит и магией подпитывает, похоже. И сама она лучше себя чувствовать стала, ребеночка от себя никуда не отпускает. Вот только… Целителя бы. Пусть бы он посмотрел на них обоих. У госпожи ведь раньше магии почти не было, а сейчас дитенок такой хорошенький становится. Значит, есть что из нее тянуть. Нам знать бы. Надолго еще ее сил хватит? Доченьки-то ваши из матерей почти ничего не тянули, слабые потому что те были. И мальчики раньше не выживали, потому же видимо, и матерей своих до грани доводили. Проверить бы. Вдруг какой целитель согласится ее поддержать немного, магией-то, или вас научит. Уж больно жаль мальчонку будет. Красивый он у вас, хорошенький.

Вот подхалимка!

— Будет целитель. Завтра будет, – махнул в сторону Нарви лапищей. – Если скажет, что у этого есть шанс выжить, будет ему имя.

Дверь хлопнула, нянька вздохнула шумно и облегченно пробормотала:

— Вот же тьма его побери. И не сказал вроде ничего плохого, а страху-то сколько нагнал.

Вздохнув с облегчением после ухода мужа, я собралась еще немного подремать. Но нет, не получилось. Пришлось резко вскочить с кровати, схватив в охапку сына. Я, конечно, уже почти привыкла к диким крикам, но еще ни разу не слышала, чтобы в этом доме так пронзительно и отчаянно кричал ребенок. Забыла даже, что кроме моего сына, они здесь есть.

Агашка кинулась к нам и, удерживая в своих объятьях обоих, забормотала объяснения, тем самым пытаясь успокоить то ли себя, то ли меня.

— Тише-тише. Ничего страшного не случилось. Господин пошел в соседние покои к дочкам своим. Три их у него в живых остались. Маурика старшая. Ей уж восемь годочков. Она тихая и очень спокойная девочка. Настури – пять, ее и вовсе не услышишь никогда. Мы иногда сомневаемся в том, что она говорить умеет. А вот младшая, Никаэль – ей три годочка только будет вскорости. Она хоть и незаконнорожденная, но барон ее признал, завсегда так кричит, когда барона видит. Он ее наказывает за это. Наказывает, а толку все нет. Так и продолжает голосить каждый раз. – Спустя минуту тишины нянька воскликнула: – О-о-о. Замолчала. Или барон из их комнат ушел, или разгневался и силушку свою не удержал. Пришиб, поди, маленько. Но ничего, ничего… У них своя нянька есть. Она с ними справится. Девочки они хорошие, послушные. Ей и розгами их наказывать почти не приходится. Младшая, правда – нет-нет и зажжет с перепугу огонечек слабенький, но пока еще ничего не подожгла. Боги милостивы.