Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 28 – Ольга Соврикова

Но тут принесли запоздалый завтрак, и «непонятки» начались вновь, потому как вместе с ним в комнату ворвалась Грува, а следом, словно тень, просочился эконом. Почему просочился? А потому что Налз высокий, тощий, вечно сутулящийся мужик лет шестидесяти. Его маленькие бегающие глазки всегда смотрели настороженно и подобострастно. Вот только я всегда знала, что он презирает меня, а в роли хозяйки я им всем в этом доме и близко не нужна. Его тонкие длинные пальцы вечно подрагивали. Жиденькие, словно жиром смазанные волосы всегда были заплетены в тощую косицу. Фу-у-у… И самое главное, двигался он всегда совершенно бесшумно. Появлялся вдруг, словно из ниоткуда. Никогда не кричал. Никогда не гневался даже напоказ, но знал все и был везде, а зло глянуть и презрительно улыбнуться мог, как никто другой. Ему, наверное, даже змеи завидуют. Слуги боятся его до дрожи в коленях, считая порождением бездны. Он же для опровержения всех ходящих про него слухов регулярно посещает храм и возносит молитвы и жертвы богам. Слышат ли его боги, принимают ли его подношения, никто о том рассказать не может, а потому, несмотря на то, что слухи ходят один страшнее другого, Налз продолжал жить в доме барона и пользоваться его безграничным доверием наравне с Грувой.

Вот и сейчас, в то время, как Грува набрала побольше воздуха, собираясь как минимум заорать, он тихонечко притулился недалеко от входной двери и замер. Только я не собиралась ее слушать и со словами «Я вас не приглашала» – резким толчком силы выкинула их обоих за дверь, которая сразу же и захлопнулась. Силы же мне для этого понадобилось совсем чуть-чуть. А то, что дверь с косяками чуть не вылетела следом за ними, и Грува заорала в коридоре явно не то, что собиралась ранее, так это не мои проблемы. Мне еще на служанок, накрывающих стол, рявкнуть пришлось, и девочек успокаивать. Хорошо хоть сынуля не проснулся. Заснул богатырским сном, умаялся.

В свои комнаты дочери барона отправились под присмотром одной из девиц, которой было приказано присмотреть за ними. Я ей очень ласково и доходчиво объяснила, что с ней произойдет, если маленьких баронесс кто-нибудь посмеет обидеть. Поверила. Побледнела. И судя по всему, приготовилась умирать. Дура.

Сын спал, а я готовилась к революции в отдельно взятом поместье. А что? Ничего не поделаешь. Мне, правда, хотелось еще немного «поболеть», но мы предполагаем, а Боги… Они принимают свои решения, и противиться им все равно, что плевать против ветра.

Нужно только очень срочно придумать, как совладать со всеми теми, кто сейчас по моему приказу соберется в холле моего дома.

Агашка, отправленная созывать народ, действовала очень споро. Шум на первом этаже стоял знатный. Даже здесь, наверху, слышались возмущенные голоса: старой няньки, горластой поварихи, старшей горничной, воинского главы и гул недоумевающей толпы, непонятно чем занимающихся в этом доме слуг.

А я? Я одевалась. С помощью последней из трех наших с сыном служанок приводила себя в порядок. Люди, собравшиеся там внизу, ни на мгновение не должны усомниться в том, что я баронесса и имею право распоряжаться. Что сила и закон за мной. А потому – самое богатое и дорогое из уцелевших платьев, драгоценности, прическа… Все имеет значение. Одно дело – не подчиниться больной, плохо одетой растрёпе, другое – молодой баронессе, хозяйке. Вот только, как и чем я их пугать буду? Как заставлю подчиняться?