Книга Сестра грифонам, страница 18 – Джен Уильямс

Инис поняла, что ее сестра сильно устала и испугалась, и сразу почувствовала себя виноватой. Она посмотрела на перья, которые все еще сжимала в руке, и поспешно сунула их в сумку. Грифонья кровь на ее руках высохла и теперь ничем не отличалась от козлиной.

— Прости меня, – сказала она тихо. – Сама не знаю, зачем я это сделала.

— Затем, что они хотели тебя съесть, вот зачем, – ответила Т’руук чуть сварливее, чем хотелось бы Инис.

— Снова я все испортила.

Инис вытерла руки о тунику. Она сшила ее сама, из кожи и лоскутов тканей, снятых с трупов, а потом нашила на нее слой черных и серых перьев, которые взяла у сестры и отцов. Внезапно эта попытка казаться тем, кем она не являлась, показалась ей отчаянной глупостью; выглядеть как грифон, обладать йостом – для нее это невозможно. Она даже покраснела от стыда и тут же почувствовала отвращение к себе: еще одна глупая человеческая привычка. Стыдиться и грустить – совсем не по-грифоньи.

— Посидим здесь чуть-чуть, вдруг они нас ищут.

— Белой камнежорке теперь не до драки.

Инис неохотно улыбнулась – она поняла, что сестра хочет ее развеселить.

— Прости, – повторила она. – Будь я настоящим грифоном, ничего такого с нами не случилось бы. Как мне жаль… – Она посмотрела на свои руки, такие тонкие и странные по сравнению с красивыми когтями сестры. – Ненавижу быть человеком.

— Ты такая, какая есть, – сказала Т’руук. Ее глаза сверкнули золотом в полумраке пещеры. – Этого уже не изменишь. Но ты моя сестра и всегда будешь ею.

Инис слегка отвернулась, чтобы Т’руук не видела ее влажных глаз.

— А ты – моя.

Они еще подождали, но Т’руук скоро заскучала – она вообще не отличалась терпением, как почти все грифоны, – и тогда они рискнули высунуться наружу. Вокруг никого не было, только лениво жужжали пчелы да перекрикивалась пара белых птиц, которые свили гнездо на скале напротив.

— Подумать только, они обозвали меня птицей, – с отвращением в голосе сказала Т’руук. – Да я сама должна была снять с них скальпы только за это.

— Вряд ли они еще пристанут к нам, – заметила Инис. Но, глядя на засохшую кровь на своих руках, она подумала: «Еще неизвестно, какую цену мы заплатим за эту победу». – Ладно. Летим домой.

Ночь была тихой и безветренной. Стратум с его шумом и огнями остался позади. Каэто ехал верхом на собственной лошади, Белиза – на пони из конюшен Имперского управления. Длинная дорога, прямая, точно стрела, вела через безликую степь с высокой травой и редкими высохшими оливами во дворец Небесной Сини.

— Я только хочу сказать, – подала у него за спиной голос Белиза, – зачем тащить меня в такую даль, чтобы я потом просто сидела на улице и ждала, когда вы закончите разговор?

— Ты не будешь сидеть на улице, Белиза, – ответил Каэто; его взгляд был прикован к плавным очертаниям построек впереди и огромному стеклянному куполу в центре – любимой обсерватории императрицы. – Тебе разрешат подождать в приемной. Как по-твоему, в приемную дворца Небесной Сини часто пускают уличных замарашек с Пятого кольца?