Книга Сестра грифонам, страница 219 – Джен Уильямс

Там тут же началось какое-то движение и возня. Кто-то крошечный почти бесшумно шмыгнул по грязным кирпичам. Сперва Левен решила, что это крыса – еще не хватало, чтобы крысы обглодали ее тело, когда она умрет, это уже было бы последнее унижение, – но тут существо приблизилось, и она узнала его. Острая мордочка и синяя шапочка.

— Ты! Что… ты… здесь делаешь?

Пикси подбежал к самому ее лицу, остановился, так что его крысиная мордашка зависла в паре дюймов над ней, потом встал на коленки и крошечным голубым язычком, быстрым, словно крыло мотылька, слизнул с пола ее слезинку.

Левен хотела заговорить, но не смогла, потому что у нее перехватило дыхание. Вместо слов из ее рта вырвался только хрип.

Тут она увидела второго пикси. Этот был покрыт разноцветными перьями и больше походил на птицу, чем на крысу. Одной чешуйчатой лапкой, похожей на куриную, он держал желудевую шляпку, до краев наполненную кровью.

Не в силах пошевелиться или воспротивиться, Левен лежала неподвижно, когда первый пикси взял ее нижнюю губу и сильно потянул в сторону, приоткрыв ей рот. Пикси-птица вскарабкался по ее лицу, холодными чешуйчатыми лапками щекоча ей подбородок и щеку; вероятно, если бы не общее онемение из-за яда, Левен было бы больно от его коготков, но сейчас она чувствовала все очень слабо, как будто издали. И тут ей в рот хлынула кровь – куда больше, чем могло уместиться в желудевой шляпке.

Она вздрогнула. Кровь была густой, горячей и неприлично вкусной, железистой. Не прошло и минуты, как она села. Во всем теле покалывало.

Пикси стали таять. Левен судорожно сглотнула, по ее телу волной колючих иголочек растекалось тепло.

— Ах-х. Спасибо.

Еще секунду она различала двух пикси – крошечные взъерошенные фигурки на фоне кирпичной кладки, но скоро они исчезли, растворившись в тени. При этом они, кажется, хихикали. Левен вздохнула и хотела встать на ноги, но у нее закружилась голова, и черные точки запрыгали перед глазами. Она привалилась к стене, опираясь на одну руку, еще не до конца ожившую.

— Так, ладно, ничего. Не всё сразу, – сказала себе Левен.

Немного погодя она попыталась призвать крылья и меч, но они так и не появились, хотя рудные нити горели в полный накал. Левен испугалась, хотя и не хотела признаваться себе в этом.

— Погоди, дай себе срок, – прошептала она. – Сначала снова научись ходить, а уже потом летай.

Несколько минут она сосредоточенно дышала, когда вдруг поняла, что в коридоре за дверью ее камеры больше не тихо. Там кто-то коротко вскрикнул и тут же смолк, как придушенный.

Под дверью камеры внезапно показались пятна ярко-зеленого мха и лишайника горчичного цвета, которые начали быстро увеличиваться в размерах. Мох стал густым и бархатистым, пророс крошечными зелеными волосками, а лишайник растекся по камням так, словно его выплеснули из горшка. Изменилась и дверь – толстые деревянные доски прогнулись, раздвинулись и дали зеленые побеги, которые тут же покрылись крошечными розовыми и белыми точками, похожими на весенние бутоны. Превращение двери было одновременно и диким, и радостным, словно дверь только и ждала, когда соки снова наполнят ее и заставят следовать природным ритмам.

Прямые линии исчезли, дверь приобрела мягкую, органичную форму, протянула по полу корни, раскинула ветви. Тут Левен наконец догадалась, что это волшебство Киллиана – такое мог сделать только он и никто другой. Она улыбнулась, сердце подпрыгнуло в ее груди.